Куница Том 2

Впрочем, я хотел, чтобы светлейший князь мной заинтересовался, потому и сказал именно то, что сказал. И, что важнее, заинтересовались мной, не как носителем каких-то там секретов, для меня это сейчас принципиально важно.

Князь провёл меня в часть ярмарки, что была не для всех, мягко говоря. Мы зашли в паб, вполне обычный на первый взгляд. Здесь было всего семь человек, кроме нас двоих, а разливали здесь... Напитки, которые нигде не встретишь, и никаких ценников.

Компания встретила Владимира одобрительным гулом.

Четыре девушки и три парня. Все в очень дорогой одежде, дорогой даже по моим меркам. На одной из девушек редкая голубая норка в форме изящной шубки. Цена у этой шубки такая, что я смогу купить подобную, только если продам особняк. Сама брюнетка улыбнулась князю, на меня не обратив внимания. На трёх других девушках тоже дорогие шубки, но чутка попроще. Вот только если три девушки чистые породистые славянки, то девушка в голубой норке другая. Европейка. Среди парней двое выделяются, одеты иначе, и внешность отличается.

— What is the result, prince? What fights won an unconditional victory? — спросил один из парней князя.

— What’s the question, Arthur? Of course I won! — ответил Владимир и повернулся ко мне. — Do you speak English, baron?

Я напряг мозги, вспоминая давно забытое.

— I’m much more familiar with the German language, prince, — ответил я как есть.

Немецкий, естественно, знали все офицеры, как основной язык противника. Все документы и основное общение в радиоэфире осуществлялось на немецком.

Но я выучил и большую триаду, английский, французский и испанский, что шли следующими по распространённости. Дальше мы говорили уже по-английски.

— Да, даже я слышу акцент, — подтвердил князь и вновь обернулся к остальным. — Друзья, барон Мартен к вашим услугам. Этот благородный муж стоял против меня один на один целую минуту!

Я сразу стал для высокородной компании интересной зверушкой, ходячим аттракционом. Англичане задавали глупые вопросы, есть ли у меня медведь, из какой глубинки я приехал и умею ли танцевать «народные танцы».

Мой ответ, что я москвич и медведя у меня нет, островитян разочаровал.

С англичанами мы пересекались редко, потому и язык пришлось в прямом смысле воскрешать в памяти. Во время войны островитяне, насколько я знал, занимались мореплаванием и подавляли волнения в колониях, не пополняя ряды регулярных армий. Злости на них у меня не было, только лёгкое презрение.