Мелкие трудности

О как же я материл себя в этот момент! Всё моё тело орало от боли, по жилам вместо крови как будто тёк расплавленный металл, голова горела огнём, каждая кость как будто была готова взорваться, а я понял, какого демона Михалыч выл, напоминая волка-переростка, а не рычал от боли. Другие звуки издавать тупо не получалось! К счастью, мои спутники были предупреждены о том, что может случится именно так, а потому не удивились. Силаниль же не пытался влить в меня ещё и энергию Света для лечения, что вероятно могло бы меня всё-таки угробить.

Так что народ просто разложил медвежью шкуру, худо-бедно перекантовал моё тело на неё, а дальше груз потащили волоком. Краем сознания я слышал разговор эра Эдво с Авалием. Рыцарь восхищался крепостью шкуры моего питомца и прикидывал, а реально ли прорубить её с одного удара боевым топором. Маг на это ответил:

– Не советую проверять. Магнус уже сказал, что не удержит медведя, пока ты будешь убегать. Особенно сейчас.

– Думаешь, он перестанет быть просто подстилкой?

– Я бы очень постарался перестать, если бы кто-то начал долбить мои останки топором, – хмыкнул ма Лист.

Мне же оставалось подвывать вслух и материться про себя, проклиная свой идиотизм. Сильнее захотелось стать, млять. Михалыч выдержал, и со мной всё в порядке будет, млять, на двоих всё с тотемом поделим, млять, де@#₽&л ё×@ый, млять! Гектор тоже был не в восторге и… в общем, он тоже выражал своё неудовольствие вслух в моём разуме, пока я смотрел, как кожа на моих руках то сереет, то возвращает себе нормальный цвет.

Но на это в тот момент мне было откровенно насрать. Я был готов стать хоть серо-буро-малиновым в крапинку, лишь бы боль ушла ну или хотя бы получилось потерять сознание.

Пытка длилась три дня и три ночи, как когда-то говорили в сказках. Но, к моему великому счастью, как раз на третьи сутки мой разум сказал: «Закрой за мной дверь, я мухожук», и меня, наконец, накрыла спасительная тьма.

Кажется, мне даже что-то снилось, но, проснувшись, ничего вспомнить не мог. Зато пришёл в себя я не от боли, а от всепоглощающего желания жрать, что было отличным признаком. У умирающих и тяжелобольных такого аппетита не бывает!

После того как я наелся от пуза и поблагодарил Алисанду за вкусную готовку, отчего щеки девушки уже привычно порозовели, настало время расспросить товарищей о новостях. Их, правда, по большому счёту, не было.