Дни и ночи на "необитаемом" острове

Но, поскольку сознание мальчика Кая было уже “законтрено” новыми линиями вместо временно испорченных, то старые “подключились” к ячейке сознания-стека с душой предыдущего воплощения, зрелого дядьки, почти деда Дениса Новожилова.

В общем, никого я не убивал и ничью душу из маленького тела не изгонял. Просто так получилось, что мальчик Кай вспомнил свою предыдущую жизнь, а поскольку опыт взрослого москвича, пожившего в отнюдь непростые времена Горбачевщины, Ельцинщины и бездарного в нашей стране начала двадцать первого века, намного больше, полнее, интереснее того, что видел и пережил пацан, сидевший в “золотой клетке” семь лет, то он сам предпочитает быть Денисом, а не жалким аристократическим сосунком, не интересным даже своим папе и маме.

Вот где-то так… И что-то в моей голове кивнуло и согласилось с этим выводом.

Фуу-х, разобрался… Ну а теперь к текущим делам… Очень хочется кушать… Пора решать ситуацию!

***

Лоа

Летелось трудно. Выхваченный из-под носа у стаи волков молодой олень был тяжел даже для мощного огромного руха, да еще и дергался, пытаясь освободиться.

‘Дурачок! Упав с такой высоты, любой поскакун, если не разобьется в лепешку сразу, то обязательно переломает все ноги и ребра и будет мучительно умирать несколько дней от голода, неспособный дотянуться к зеленой траве и листочкам, истекая кровью из ран. Или все равно попадет на обед хищнику. Успокойся, вспомни былые счастливые дни, пока можешь. У тебя все кончится быстро и почти безболезненно. Вот долечу до карниза возле нашей с Ру пещеры, положу тебя, бедолага, на камушки и быстро аккуратно чиркну когтем по красивой шее…’

О… Успокоился.

То ли помер, то ли испугался высоты. Фу, какая гадость! Ну зачем же опорожнять кишечник над бедными мишками? О, как заревели мне вдогонку. Они, конечно, звери отходчивые, но придется в ближайшие дни избегать охотиться там, где гуляют. Но спасибо за этот поступок: когда мы с маленьким Ру будем расковыривать твою требуху, испачкаем клювы поменьше…

‘Нет, олень, ты не думай, что я такой злобный и вредный птиц.

Мне даже жаль тебя, бедолагу. Никогда бы на такого красавца не позарился, если бы твои шикарные ветвистые рога не были нужны.

Но большая снежная кошка не мишки. Она лазает по скалам и обожает разорять гнезда. Мы, пернатые, для горной пантеры деликатес. Да еще я ей со скуки хорошенько наподдал не так давно. Чтобы не зазнавалась и королевой себя не воображала, усатая фифа! Она очень самолюбива, злопамятна.