Охота на лиса

Коварный медленно убивающий вирус, заставляющий тело пожирать само себя изнутри. Отец Сандовал настоял на том, чтобы Риго посмотрел запрещённый документальный фильм, снятый другим священником, ныне покойным, на станции помощи, где лечили жертв чумы и проводили обряды, которые могли бы их утешить. На кроватях лежали люди, некоторые из них все ещё были живы. Риго задохнулся от вони, пытаясь заглушить гортанный, мучительный кашель. Куб передавал не только картинку и звук, но также и запахи. Риго видел изуродованные тела, глаза, запавшие так глубоко, что лица казались похожими на черепа скелетов.

– Чума, – пробормотал Риго. Ходили слухи, что вирус перемещался с планеты на планету, десятилетиями пребывая в спячке, для того, чтобы, наконец, лавинообразно проявиться в одном мире за другим, не давая ни малейшего намека на свое происхождение, сводя на нет все попытки его остановить. Ходили слухи, что наука была способна изолировать моровую язву, но совершенно не могла остановить эту чудовищную пагубу, как только вирус вторгался в организм человека.

– Если это о действительно так, то число жертв должно исчисляться миллиардами, – внутренне содрогнулся Риго. – Если мы не получим лекарство в ближайшее время, мы все умрём. Все мы.

Послушник повернулся и уставился на него испуганными глазами. – Я не должен был ничего вам говорить, сэр. Пожалуйста, не говори им, что я это сделал. Вот комнаты начальника отдела миссий, сэр. Если у вас есть вопросы, вы должны задать их начальнику отдела.

Родриго Юрарье остановился перед дверью, опустив глаза, с нахмуренными бровями.

Послушник откланялся и удалился, растворившись в бесчисленных коридорах Святости.

***

– Такое чувство, что я попала в царство вечной зимы, – со вздохом заметила Марджори Вестрайдинг Юрарье, глядя на угловатые черты продолговатого тяжёлого лица своего провожатого, обермуна Джеррила бон Хаунсера.

– Когда наступит лето, – сказал мужчина на терранском языке с сильным акцентом, который он использовал в качестве дипломатической речи, – вам также с непривычки покажется, что оно длится целую вечность.

Из окна главного дома, расположенного на небольшом возвышении, расстилающийся пейзаж казался безбрежным океаном в пастельных тонах серого и бледно-золотого; сухие травы колыхались, словно расходящиеся по водной глади волны.