Закон дороги

В маленькой «нижней» гостиной одиноко горела свеча, а на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, сидел, ссутулившись и обхватив голову руками, Лоцман.

- Творец милосердный, что еще случилось?! – Одри бросилась к зеленоглазому волшебнику, - Дар, что с тобой?!!

Даррен поднял голову, попытался улыбнуться, но вышла у него лишь страдальческая гримаса.

- Со мной - ничего. Творец эпидемии метил не в меня, а в Тайри.

- Она заболела?

- Нет, конечно, но то, что случилось, ничуть не лучше. Я не знаю, как этот Всевышним проклятый колдун узнал про наших “особых” пациентов… Ей ведь удалось! У них все было уже хорошо! А к нашему приходу им стало значительно хуже, и, - Лоцман сжал кулаки, - мы их потеряли.

Тайри столько надежд возлагала на это исцеление, это ведь шанс для остальных! Они умерли у нас на руках - без слова, без укора или жалобы, настолько нам верили.

- А еще, наверное, наша Хранительница очень к ним привязалась, - вслух подумал Орданн.

- Этого я боюсь больше всего.

Враг ударил наверняка, в самое незащищенное, в самое трепетное...

- Она очень переживает? – спросил найденыш.

Лоцман хмуро взглянул на него снизу вверх.

- А ты как думал? Одри знает ее дольше, но я нашу целительницу такой не помню. Даже после… после Ллира. Она буквально раздавлена, она в отчаянии, считает себя виновной в смерти этих детей, и во всех остальных смертях тоже. Боюсь, что Тайри теперь может разувериться в собственных силах, потерять надежду на успешное завершение всего начатого и опустить руки, - он покачал головой и снова спрятал лицо в ладонях.

Герт, удивленный подобной слабостью Лоцмана, недоуменно посмотрел на Одри: как мог самый сильный из когда-либо виденных им волшебников оказаться столь беспомощным, как он мог дать такую волю эмоциям?

- Не вини его, - шепнула юная колдунья, - уж поверь мне, он делал и делает все, что в его силах. Дело в том, что они с Тайри связаны нитью, и Дар ощущает все ее эмоции как свои. А теперь подумай, зачем люди скрывают переживания, особенно от близких? Если бы мы знали, что в действительности творится в их душах, какая боль их порой разрывает, наверное, лишились бы рассудка.

- Но ведь можно же просто утешить, поговорить, - пожал плечами Мудрый.

- Она не хочет никого видеть, - глухо произнес Лоцман, - в том числе и меня. Думаешь, я не пытался? Тайри сидит в кресле, перебирает сердоликовые четки и смотрит сквозь меня сухими глазами.