Наследник стихий

Я был прав – Хранитель Слова Единого! Не так известен, как Бальдер, но пару интересных историй о нем я слышал.

- Как ты выжил после высшего заклинания? Ты же явно был на исходе ресурсов.

Подошедшие к нам Фитцджеральд с Урсулой переглянулись, и сыщик, выступив вперед, тихим голосом сообщил:

- Я, кажется, понял как.

Он зашел в фургон и вышел оттуда уже со свертком в руке. Когда он подошел вплотную к нам, в его руке был мой нож из орвилла, тускло мерцающий в свете заходящего солнца. И тут я все вспомнил.

Как достал нож во время начала заклинания и прижал к груди. Как чувствовал холод рукояти и легкую вибрацию.

- Литан, а ты непрост, - ухмыльнулся Рэдус. – Где раздобыл?

- Не важно, - буркнул я. – Там больше нет.

Рина, снова подошла ко мне и, глядя в глаза, спросила:

- Зачем тебе убийца магов?

- Я намеревался воткнуть его Хаджару промеж рогов. - Честно признался я. – Но, выходит, что пригодился он мне еще раньше.

- Сейчас это полностью заряженный минерал орвилл.

– Улыбнулся старый маг. – Ты ведь не знал, что его можно зарядить?

- Нет.

— Вот видишь! В знаниях сила! – Воссиял Грин. – Заряженный орвилл при контакте с магом может вытворить нечто похуже огненного смерча или шторма. По дороге объясню. А сейчас нас ждет королева-мать.

Урсула поговорила с каждым из нас по отдельности. Ответила на некоторые вопросы, сама узнала, что ей было нужно. И пообещала оказать посильную помощь при открытом конфликте с общим врагом.

Все это время де Арно стоял с ней рядом, с восхищением разглядывая прекрасную девушку. И дриада не была против этого. Мне даже показалось, что ей это нравилось и нужно. Впрочем, про это я спрашивать у королевы не стал. Главное – я узнал, почему именно я нужен для устранения демона. И все стало на свои места. Или почти все. Моя кровь – кровь моего предка, не принадлежала миру Рэллы и являлась универсальным ключом для древнего кристалла. Орион – артефакт из иного мира и признавал только кровь своего круга.

Через час мы уже ехали в фургонах к столице, а воины вместе с врачом, приложившего руку к моему спасению уехали в свой город. Я лежал на диванчике и думал, пытался все вспомнить прошлое. На моей груди лежала Рина, которой после всего пережитого потребовался сон, но лечь в кровать, отдельно от меня она наотрез отказалась. Вскоре и я заснул, убаюканный кочками на дороге. Мне снилось детство.