Оригинал. Рассказ

В отношении этой женщины существовало множество особых правил, и одно из них заключалось в том, что нужно было всегда быть готовым для представления её важным гостям из Москвы, кои могли появиться в любое время без предварительного уведомления. Никто не знал, почему это было так, или что могло бы произойти, если бы её однажды не смогли вовремя доставить, или если бы она была ранена или истощена.

Любой, нарушивший особые правила, должен был быть готов занять место заключенного в лагере.

Коме того, подразумевалась коллективная ответственность: все конвоиры и ответственные лица неминуемо были бы жёстко наказаны. Более того, все они – охранники, надзиратели и администрация наблюдали за поведением друг друга. Так что лагерному начальству не было никакого резона рисковать на сей счёт.

Никого из лагерных вертухаев в избушке не оказалось, что было довольно необычно. Неоконченная партия на шахматной доске, недоеденный батон и надкушенная сосиска на столе указывали на то, что они были здесь до недавнего времени, грелись, как обычно, у хорошо натопленной буржуйки, но были бесцеремонно выставлены вон.

Даже надзиратели добровольно не оставили бы еду в этом месте. Нехватка провианта, отдыха, тепла и медикаментов – была самой основой существования лагеря.

Вместо обычных охранников – только майор, дисциплинарный офицер женской части лагеря, которую было почти не узнать при полной форме, дополненной шинелью, а не обычной дубленкой.

Она тоже оставила свой пистолет, – кобура на ее боку была распахнута.

Присутствовал гражданский. Несмотря на жару в комнате, он был в толстой меховой шубе и шапке; очевидно, он недавно прибыл в восточную Сибирь и до сей поры не знавал настоящего холода. Ему было за сорок, голова в залысинах, глаза за очками в золотой оправе казались усталыми. Он сидел на единственном стуле, глядя на СЗ-21, с её открытым делом на своих коленях, с выцветшей фотографией, приклеенной в верхнем углу картонной папки.

Рядом с сидящим гражданским, стоял офицер, предположительно из государственной безопасности, поскольку иные никогда и не появлялись в лагере. Но вот погоны на его толстой шинели с меховым воротником были странного оранжевого, а не синего цвета, и знаки различия на нем были не МВД и не Красной Армии.