Гнев Бога Смерти

Хотя я не знаю, где правда, потому что я как-то спросил мать, мол, какого это — рожать? А она мне сказала, что не знает. Вот так я и узнал, что приёмный. А вообще, я до этого узнал, что мой якобы батя-француз назвал меня Жаком. Но если моя мать — это небиологическая мать, то и батя, скорее всего, не мой. И всё же небиологическая мать после смерти небиологического бати переименовала меня в Макса. Поэтому я Макс Жапердон. А вообще, я не знаю, кто я. А вообще…

— А вообще, закрой уже свой рот и перестань повторять слова «а вообще», — не выдержал я.

— Ты столько всего наговорил за несколько секунд, что в Преисподней бы тебя кастрировали миллион раз, прежде чем отправлять в Котёл.

Парню было пофиг на мои слова. Он даже обрадовался.

— Я так и знал, что ты из Преисподней! Вот прямо как во сне, — не затыкался Макс. — Мне показалось, будто есть Котёл Преисподней, есть Королева Преисподней, есть Боги Смерти, которые постоянно заняты. И ты был тоже занят. Выполнял какую-то миссию в нашем мире.

И все твари, что хотели сбежать из Котла твоего деда, как-то узнали об этом, поэтому попытались сбежать. И им удалось. И последним, сто тридцать первым, был какой-то круто сваренный ублюдок, чья душа попала в меня. Но, видимо, моя душа сильнее той демонической души, потому что я и сам крутой изнутри, хоть и дрищ внешне. Короче, вся эта мутота с душами — это такой прикол. Я, когда злюсь, вижу даже серую пелену в небе. Та вторая душа как-то связана с ней. Она постоянно злится на меня, что я её контролирую, и что она не может связываться с каким-то Эгрегором Тьмы, чтобы как можно больше порталов с монстрами появлялось в Российской Империи.

Честно, я смотрел на пацана с широко раскрытыми глазами. Он настолько точно передал информацию, что даже я подчерпнул для себя что-то важное.

Дневник Преисподней точно заблуждался, что не могло меня не разгневать, потому что Дневником занимался Кайлус. Так что это, скорее всего, подстава от моего дворецкого Кайлуса, или ещё кого-то, кто дал возможность ублюдкам сбежать из Котла Преисподней.

— Значит, ты последний из ста тридцати одного ублюдка? — уточнил я.

— Получается, что да, — спокойно кивнул Макс.

— У меня ты уже под номером сто тридцать, потому что одного я вчера вечером замочил. — Я показал Максу свою левую руку и сказал: — Видишь, тут их сто тридцать. А вчера было сто тридцать одна чёрная метка.

Парень почесал затылок.