Понты и волшебство

Свободные кожаные штаны, которые в Москве носят только звезды эстрады, продвинутые модники и прочие отморозки, широкая кожаная рубаха и походная, явно знавшая и лучшие времена кожаная куртка с бахромой. Наряд венчала Валькирия, пристегнутая к поясу, и дорожная сумка на ремне, переброшенном через плечо. Ну чем не абориген?

До обеда у меня еще оставалась пара минут, и я занялся снаряжением другого толка. Конечно, спутники мои были крутыми перцами, и сэр Реджи обещал преподать мне пару уроков фехтования, но до тех пор чувствовать себя беззащитным мальчиком в компании взрослых парней мне не хотелось.

Я набрал цифровой код и откинул крышку яшика. Под ней, как и следовало ожидать, оказался весьма нелишний в финансовых спорах аргумент, фигурирующий в анекдотах как калькулятор для окончательных расчетов.

Вообще у огнестрельного оружия много народных названий. Ствол, волына, пушка — самые распространенные из них, но есть и более редкие, встречающиеся только в узких кругах профессионалов и знатоков.

Один мой знакомый называл его «обсуждателем для самых разных вопросов», другой «личным переносным артиллерийским оружием», третий именовал «проводником из этого мира». Мне же больше всего нравился «последний аргумент».

Мой аргумент был штатовского капиталистического производства, именовался «магнумом», имел сорок пятый калибр и пятнадцатизарядную обойму. Две запасные обоймы покоились в специальных углублениях. Я разобрал и собрал пистолет, убедившись, что с ним по-прежнему все в порядке и он не потерял своего предрабочего состояния, всунул на надлежащее место обойму, а запасные убрал в сумку.

Ящичек был хорош, но тяжел, и таскать его на себе все время мне не особо улыбалось, так что я задвинул его под кровать.

В моем распоряжении было сорок пять выстрелов, так что пули предстояло экономить. Даже если в этом мире и изобрели порох, в чем я уверен не был, это еще не значит, что они умеют лить непонятно кому нужные маленькие ядра и чеканить гильзы.

Вы спросите, откуда я знал, что пистолет вообще будет стрелять в этом мире? Мои литературные предшественники оставили этот вопрос открытым. У кого-то из них принесенные с собой предметы отказывались выполнять свои прямые обязанности, превращаясь в украшения либо в предметы культа, у кого-то работали, но не так, как того от них ожидали, и лишь немногим счастливчикам удалось попользоваться плодами цивилизации.