Понты и волшебство

— Слухи о нашей мучительной смерти сильно преувеличены, — заметил сэр Реджи.

— Ты не встречал, типа, ничего необычного в наших краях? — поинтересовался братан Лавр.

— Необычного? — переспросил гном. — Черный Лорд Келлен был на твоей земле, монах, по-твоему, это обычно?

— Кто рассказал тебе о Келлене? — быстро спросил сэр Реджи.

— Тот же путник.

— Он слишком хорошо информирован для обычного путника, — пробормотал Затаившийся Змей.

 — Лавр, со всем моим уважением хочу заметить, что кто-то из твоих братьев не умеет держать язык за зубами.

— Я закрою вопрос, — сказал братан Лавр. — Еще до вечера.

— Еще до вечера мы покинем твой приют, — сказал сэр Реджи. — Кимли, идем к Моргану, мы должны выступать немедленно!

— Никогда гному не удается отдохнуть с дороги, — пробормотал Кимли. — Идите же, сэр Реджи, и ты, братан Лавр, известите мага Нефритовой Пещеры, что его проводник прибыл.

Я хочу перекинуться парой слов с сэром Генычем.

Когда нас оставили наедине, гном свирепо посмотрел мне в глаза. Я наклонил голову, чтобы ему было удобнее. Чтобы ему стало совсем удобно, мне пришлось бы лечь.

— Избранный, да? — недружелюбно спросил гном.

— Я не напрашивался, — сказал я.

— Никто не напрашивается, — сказал гном. — Тем не менее ты Избранный, а я — проводник вашего отряда. Знаешь, что это означает?

— Что?

— Что нам придется провести какое-то время бок о бок, — сказал он.

 — И это значит, что ты должен усвоить несколько правил общения с гномами. Ты встречал гномов раньше?

— Нет, — признался я.

— Тогда слушай и запоминай, — сказал он. — Первое: я — гном, и я горд этим. Я — гном, а не карлик, не коротышка, не полурослик, не невысоклик, не шибздик, не низушек, не, храни Витар, хоббит, не недоросль, не человечек, не малыш, не «от горшка два вершка», не домовой, не болотник, не краснолюд и ни в коем случае не гномик.

Я — гном. Понятно?

— Достаточно ясно.

— Второе, — чеканил гном. — Ты мне не нравишься. Мне вообще не нравится ситуация, в которой от решений и действий одного человека зависят судьбы целых народов в том числе и моего собственного народа.

— Разумно, — согласился я.

— Третье, — продолжал он.