Ночной охотник.

Минут через пять Роха заерзала, пытаясь разглядеть, кто это шуршит и копошится рядом в темноте, но сразу же застонала, когда я вывалил ей на расставленные ноги тяжелую сумку мародера 1/7 весом под пятьдесят килограмм…

Вывалил сумку, перекинул ремень ей через голову и сразу отозвал рабыню, притронувшись картой. И сейчас в моей руке находилась металлическая пластинка карты раба весом в несколько граммов, а вместе с рабыней исчезла и сумка с двадцатикратным уменьшением веса. Когда рабыня, раздвинув ноги, томилась в ожидании на кровати.

Я в это время занимался трофеями.

На чердаке я спрятал бездонную сумку, куда перекинул все лишнее из своей сумки мародера 2/7, оставил в ней лишь самое необходимое. Кроме них у меня оставалась еще бездонная 5/7, вот к ней я и добавил две из трофейных шести, получив сумку мародера 1/7. В эту сумку я и перегрузил содержимое из найденных сумок у кровати. Добавил в нее все, что прихватил на половине Васки, даже пластинчатый доспех, висевший у кровати.

Да и все, что еще находилось на его половине, тоже прибрал: светильники, подушки, стопку одеял, несколько блюд с готовой едой, какие-то бурдюки, фляги, пару ковров.

Не стеснялся я, можно сказать. Найденный способ хранения трофеев одновременно и убавил проблем, и прибавил других. И непонятно пока, что лучше: довольная жаба или недовольная. Ведь недовольную можно было просто заткнуть, а довольную только тогда, когда заканчивался более или менее ценный хабар...

Таким образом, у меня сейчас имелось две пустые сумки мародера с наполнением 2/7, моя сумка 2/7, четыре бездонные сумки с гоблинов из лагеря, и одна бездонная на чердаке.

Осталась еще вторая половина шатра, в которой, по всей видимости обитал телохранитель. Еще и в ней придется заниматься математикой. После физики, математика занимала у меня в школьные годы твердое второе место из нелюбимых предметов.

И если физика была нелюбимой не из-за содержания, а из-за заносчивого учителя, то с математикой же, все было наоборот.

Из школьных учителей, только учительница математики осталась в памяти с неизгладимым доброжелательным отношением к ней. Она умела найти подход к каждому, даже отъявленным хулиганам. Когда с одноклассниками вспоминали учителей, ее единственную все упоминали с теплом по имени и отчеству, а не по кличке.

Не успел вздохнуть я с облегчением, решив проблему с хабаром, как снаружи раздался шум у тела Васки. Пришлось снова входить в невидимость и выходить из шатра.