Ночной охотник.

А я зацепился за имя Васка, и тут же припомнил подслушанный разговор.

Точно! Гоблины из второго отряда обвиняли какого-то Васку в отравлении. Они тогда еще говорили, что это он бурдюк с отравой оставил, и, вроде бы, встретили того на дороге, незадолго до отравления. Не из тех ли это сбежавших двух всадников? Тот, в которого стрелял, еще уворачивался от стрел, будто спиной видел их. Нужный у него навык, не помешал бы...

– А что за Васка? Не расскажешь? А про других игроков, таких как я, не знаешь где их найти можно?

– Ты меня убить хочешь, зачем все рассказывать? Расскажу, а ты убьешь потом, чтобы задание выполнить, – стала прощупывать гоблинша.

Замолчала, бросила короткий испуганный взгляд, заметив, что невольно проговорилась о возможности выполнить задание, убив ее.

– И что ты хочешь? – спросил, делая вид, что не заметил оговорки.

– Поклянись своим Богом, которому поклоняешься, что не убьешь и отпустишь, если расскажу про игроков, как к ним дойти, и про Васку.

Богом поклясться которого выбрал? Но я то не выбрал никого, думал я, вспомнив про двери в той комнате, куда попадал после и до миссии.

– Ты первая клянись, вашим Великим Ы, – потребовал у нее. Я вспомнил, что старый гоблин-торговец рассказывал как почитаем Великий Ы гоблинами этого мира, несмотря на то, что как бы мертвый тот сейчас.

– Хорошо, – согласилась гоблинша, стала сразу очень серьезной и застыла лицом. – Клянусь именем Великого Ы, что расскажу тебе о других игроках и как к ним пройти, о хобгоблине Васке, в обмен на жизнь и свободу.

Едва она закончила, как по ее телу прошла небольшая волна энергии, будто очки системы получила. Подтверждение клятвы? Кем мне поклясться? Подтверждать то некому…

А хочется узнать про Васку, но попал с этой клятвой. Заигрался что-то я. Через несколько секунд встал, повернулся к ней спиной, сделал вид, что оглядываю округу, а сам нырнул рукой в сумку. Разыскал одну из стрел с сохраненными очками системы и незаметно спрятал в рукав.

После чего повернулся, держа руку за спиной – я решил играть до конца. Все равно отпустил бы ее. Правда, тюкнул бы, или…, да нет, оглушил еще раз.

– В нашем мире, – начал я тоже серьезным тоном. Даже прикусил губу, показывал волнение. Волнение для нее, я же был в неком замешательстве, не понимал до конца, серьезен ли момент для меня. – Миллионы людей молятся и взывают, особенно по ночам, к очень суровому Богу, и очень немногих он одаряет своей милостью.