Класс: призыватель. Путь: мастер. Том I

А что делала ты? Тряслась сзади?

— Глупец, я ведь некромант! Когда ты, мой слуга, сражаешься, это значит, что сражаюсь я!

— То есть, чтобы увеличить твой запас маны, сражаться может… даже мой фамильяр?

— Да.

Джон широко улыбнулся.

— Мне на мгновение показалось, что это я хорошо устроился.

Каскад налила себе третий бокал и звучно отхлебнула.

— Кайф!

— По-моему, вино надо пить как-то иначе. Не как чай.

— А кто мне теперь укажет? — откинулась на спинку девушка, — отца рядом нет, рядом только мой верный бессмертный слуга и его демонический фамильяр, которые защитят меня от любой напасти… кстати, когда я увеличу свой запас маны, можно будет снова отправиться на кладбище… а лучше в фамильный склеп какого-нибудь великого воина! Я подниму его, и он будет меня защищать.

Ведь, если со мной что-то случится, то ты тоже умрешь. А ты в бою, на передовой. Даже тупые пауки чуть меня на свои жала не насадили, а если будем выступать против кого-нибудь посильней, а? Против кого-то более быстрого?

— Это верно, — почесал голову Джон, смотря на сидевшего рядом дьяволенка, бесстрастно взиравшего на мир через свою маску, — придумал.

Я назову его Джаэль. Итак, Джаэль, как же нам так сделать, чтобы твой телекинез стал действовать на большем расстоянии?

Новоиспеченный Джаэль ничем не выдал хоть какой-то заинтересованности в этом вопросе, и Джон лишь вздохнул.

— Да, идея со вторым слугой неплохая. Но как вообще увеличить запас маны? Как мне сделать Джаэля могущественнее?

— Вот это мне нравится, — прищурилась Каскад, — «могущественнее».

Да, ты подобрал нужное слово. Как и все в этом мире, мана с магическими умениями оттачиваются очень просто — многократным повторением, многократными попытками переступить черту. Ты должен раз за разом истрачивать мою ману, и тогда у меня ее станет больше. Ты должен как можно чаще приказывать Джаэлю пользоваться телекинезом, и со временем он поднатореет. Все просто.

«Все просто».

Коридор второго этажа гостиной упирался в балкон. На город уже опустилась ночь, но люди и не думали спать.

Улицы полыхали огнями и гудели от множества голосов.

Здесь, на балконе, было прохладно. Приятный ветер то и дело шевелил деревья в небольшой рощице неподалеку. Шторм двух минувших дней должен был оставить в сознании прежнего Джона развороченный пирс и кровавую пену, однако на душе у него нынешнего была безмятежность. Пугающая, если бы он только мог как следует испугаться. Надо же, а ведь он никогда особо не любил нежить в играх.