Книга 1. Пожиратель Героев

Чем бы ни становился червь, он, похоже, собирался это сделать, не покидая тело, в которое забрался. Правда, не скажу, что меня это хоть немного успокаивало. Ситуация в любом случае оставалась максимально дискомфортной.

Вот только этот уровень дискомфорта, и так нараставший с самого моего попадания в этот каменный мешок и пока не показывавший даже намёка на спад, как оказалось, было возможно усилить ещё раз в десять.

Пристально наблюдая за происходящим то ли лавкрафтавским, то ли гигеровским ужасом, я не пропустил момент, когда одно из тел впервые дёрнулось.

Центральная часть червя в нём “растворялась” чуть быстрее, чем в остальных, и, похоже, уже успела дойти до “кондиции”.

Вздрогнула сначала рука, потом нога, а потом как-то резко всё тело начало дёргаться, будто в эпилептическом припадке. Но спустя минуту подёргивания стали становиться более плавными и осмысленными. А спустя ещё пару минут неведомая тварь, уперев руки в пол, впервые попыталась встать, издав при этом звук, который я не смог интерпретировать иначе как причмокивание.

По хребту пробежал целый табун мурашек, волосы на голове встали дыбом, сердце ушло в пятки. Этот звук, такой, казалось бы, знакомый, сам не раз его издавал, выражая “похвалу” особенно вкусной еде. Но почти в полной тишине, да ещё и из уст оккупированной червём человеческой оболочки, он прозвучал настолько инородно и жутко, что я, кажется, впервые по-настоящему почувствовал, что мне страшно.

Ни сам факт переноса, ни полившийся с потолка дождь из червей, ни осознание собственной надвигающейся смерти – ничего из этого не смогло меня пробрать.

Вероятно, потому, что до сих пор я не до конца верил в реальность происходящего.

Но вот это вот тихое: “ЧМОК!” - как-то враз заставило меня осознать: да, всё – правда. Жуткая, похожая скорее на ночной кошмар, а не на реальность, но правда. Потому что каким-то образом я понял: это “ЧМОК!” было именно по мою душу.

И довольно закономерно я понял ещё одну вещь. Если я так и останусь лежать – то я так и кончусь, зачмоканный этой тварью до смерти.

Уже пережив одну смерть, во второй раз я не хотел подыхать тем более.

Уперев руки в пол я, игнорируя дрожь и боль, резко нахлынувшую с утроенной силой, начал подниматься. В нескольких метрах от меня ровно тем же занимался червь, пытавшийся освоиться в управлении человеческими конечностями.

Со стороны мы, вероятно, смотрелись бы даже комично. Будто два вековых деда, уже забывших даже как стоять ровно.