Книга 1. Пожиратель Героев

Но, опять же минут через десять, я смог примерно понять паттерны его движений и подловил раздражающего ублюдка на середине манёвра, сбив его на землю точным хай-киком в лицо. Ему, с переломанной челюстью и, вероятно, сотрясением, этого оказалось более чем достаточно.

А вот когда на арену вышел третий мой сегодняшний соперник категории Плоти, вернее, соперница, я понял, что Дарнак наконец-то заглотили наживку. Лёгкая, свободная, не стесняющая движений одежда, в руках – пара кинжалов, низкая, предназначенная для быстрых и резких рывков стойка.

Это было настолько похоже на Шиито, что сомнений в происхождении женщины, несмотря на маску на лице, не оставалось.

Правда, было бы более справедливым сказать не что она походила на Шиито, а что Шиито пародировал её. В движениях женщины чувствовались элегантность и кошачья грация, невозможные без долгих лет тренировок. А её глаза, видневшиеся в прорезях гладкой чёрной маски, были холодны, безэмоциональны и полны жестокости. Такая точно не будет трястись, убивая кого-то или разрезая себе запястье.

Так что в каком-то смысле позавчерашний бой с Шиито был лишь тренировочным. И лишь сейчас я по-настоящему встретился на арене с тем, кого без преувеличений можно было назвать настоящим ассасином.

Оставалось надеяться только на то, что тренировка прошла не даром.

Глава 23

Бросаться сломя голову на противника, способного становиться невидимым и полностью скрывать своё присутствие было равносильно самоубийству. Как и носиться по арене в его поисках подобно безголовой курице.

Единственным, что было правильно в данной ситуации – это оставаться на месте и максимально внимательно следить за окружением. Ну и, возможно, применить кое-какой трюк.

Как и Шиито, ассасинша исчезла и я остался один на арене. К счастью, я успел допросить Шиито насчёт того, как работает его магия. Не потому что подозревал клан Дарнак в планировании подобной диверсии, а потому что не хотел находиться рядом с парнем, который мог исчезать из поля зрения по желанию.

Да, он стал моим рабом и должен был исполнять все приказы, но свободы воли не лишился и потенциально смог бы прирезать меня во сне. Вряд ли, конечно, это произошло бы, он слишком меня боялся и своими глазами уже увидел последствия бунта.

Но теперь я был рад тому, насколько иногда бывал подозрительным. Оставалось только научиться эту подозрительность распространять во все стороны и более внимательно продумывать последствия своих действий.