Книга 1. Пожиратель Героев

Чувствуя как от боли в сломанных рёбрах летят из глаз искры, я обхватил его за талию и повалил на землю. Однако также, как предыдущего, ударить его затылком о землю я уже не смог. Слишком неудобной была позиция, да и маг уже был готов к чему-то подобному: выставил назад руки, видимо решив, что переломы запястий – лучший исход, чем перелом черепа. Что же, вполне резонно.

Проблема была в том, что теперь я должен был быстро что-то сделать, вывести его из строя и желательно надолго. Потому что ещё был его ледяной напарник, поглотители и, собственно, Слинт, который пока что вряд ли подозревал, какую участь я ему уготовил.

А оружия у меня никакого не было, кроме своего тела.

Ну, что же, этого будет вполне достаточно.

Уронив мага на землю, я оказался сверху. Но схватил я его за талию и моё лицо сейчас упиралось ему в грудь. Он упал на руки, но так как явно сильно их отбил, не смог продолжить на них опираться, всё-таки упав на спину, пусть и без особого вреда для спины и головы.

Выдернув из-под него руки и подтолкнувшись ногами, я подбросил себя повыше и, откинув голову как можно сильнее назад, со всей силы врезал ему лбом по лбу.

Голову и шею прострелила нехилая боль. Но магу, стукнувшемуся ещё и об землю затылком, явно пришлось хуже.

Он обмяк и прекратил дёргаться, и мне уже ничто не помешало, раскрыв челюсть как можно шире, вгрызться зубами в его сонную артерию. В первое мгновение язык ощутил чуть солоноватый вкус пота и горький вкус копоти. Но, стоило мне прокусил кожу, как всё это потерялось в металлически-мясном вкусе хлынувшей в рот крови.

С одной стороны, это было куда более мерзко, чем жрать червей. В теории я полностью соглашался с мыслью о каннибализме ради выживания. Но на практике вот так кусать людей было не просто странно или неправильно, а противоестественно, причём на каком-то самом базовом подсознательном уровне. Те, кто, как какой-нибудь Ганнибал Лектор, делал это ради некоего извращённого удовольствия, определённо, были наглухо поехавшими.

Однако насколько меня отвращала моральная и нравственная сторона этого действия, настолько же поразительно приятным мне показалось слабое пощипывание, наполнившее рот и устремившееся по пищеводу вместе с кровью.

Будто бы я ел что-то по правильному острое, не выжигающее рецепторы, а остающееся приятным жаром на нёбе, языке и в горле.

И вновь я, даже без каких-либо умозаключений, понял, что это было за пощипывание. Я ощущал стекающую мне в желудок магию, содержавшуюся в крови одарённого имперца.