Книга вторая "Скрытая война"

- Нахал! – игриво сказала она, опуская свою тушу к земле, так как головушка этой дамочки до этого находилась примерно на высоте трех метров. – Нельзя говорить даме о ее изъянах, да еще и прямо в лицо, тебя этому не учили?

Ее голос звучал как патока, обволакивая своим звучанием всё и вся вокруг и заполняя зал целиком без остатка.

- Я наемник, госпожа, на поле брани манеры ни к чему, и я не говорил о ваших изъянах, а просто блеснул своими знаниями о некоторых пауках, дабы поддержать разговор. – пожал плечами мужчина.

- Хитрец – лукаво улыбнулась она и в тот же миг паучья туша развеялась дымкой, а на холодный пол ступили босые ноги чудовищно прекрасная девушка. Теперь вожделения всех мужчин в зале можно было буквально разрезать ножом как масло, всех кроме заключенных и прибывшего отряда надзирателей, они по какой-то причине хоть и оценили внешние данные девушки, но эффекта на них это особо не возымело, и это конечно не укрылось от взора Шхасы. – Хм… А вы интересные… - она приблизилась к мужчине невероятно близко, едва соприкасаясь с ним грудью и провела кончиком пальца по его лицу.

- Госпожа – раздался сдавленный голос Лина – я прошу прощения, но эти заключенные собственность господина Хлоока и должны быть доставлены живыми и при своем разуме для допроса…

- Эх, как жаль, что ты уже чья-то игрушка… - притворно вздохнула она, повернулась спиной и плавно покачивая бедрами направилась в другой конец зала. – Посадите их к остальному сброду.

- А ну пошли, твари! – рявкнул один из тюремщиков и звук хлыста разнесся по залу и в тот же миг фигура мужчины рухнула на колени, и рубашка на спине от плеча до поясницы разделилась надвое, обнажая рассеченную до мяса спину. Внимание госпожи к этому человеку явно не нравилось местным воздыхателям и еще больше их злила манера общения смертного с их «богиней».

Плененный наемник, однако не издал ни единого звука, чем вызвал еще больше неудовольствия со стороны стражи, но от очередной порции наказания его спас твердый голос капитана Лина.

- Прежде чем ударить, подумай хорошенько, что с тобой станет, если этот пленный не доживет из-за этой раны до допроса. – эта фраза остановила уже занесенную для очередного удара руку, что говорило о наличии хоть каких-то инстинктов самосохранения. – Вот и отлично, а теперь показывайте куда вы их посадите.