Железный Феникс

И постарайся выжить, несмотря ни на что. Это моё тебе последнее напутствие».

Дочитываю финальные строки, откладываю тетрадь и замираю, глядя в одну точку. Трудно понять, о чём думал прежний владелец этого тела, когда всё это писал. Возможно — испытывал те же чувства, что и я, когда редактировал последнюю версию своего завещания. Надеюсь, кстати, мою волю исполнили правильно.

Максин, вероятно, тоже где-нибудь на это надеется. Что же, тут наши цели полностью совпадают. Потому что я планирую не просто выжить, а жить здесь долго и счастливо!

Дверь спальни приоткрывается, в узкую щель протискивается Вирра.

Молодец, даже платье новое догадалась надеть. Подходит ко мне поближе и кланяется:

— Спасибо за подарок, господин. Могу я теперь уйти?

— Конечно. Сама-то доберёшься, куда надо?

Девушка кивает как китайский болванчик:

— Да-да! Не волнуйтесь, я привычная.

Не нравятся мне что-то подобные привычки. Дай только срок — скоро всё пойдёт по-другому.

Вирра поспешно сбегает, будто за ней черти гонятся.

А мне внезапно хочется спать. Убираю тетрадку обратно в сейф — мало ли, ещё пригодится. И заваливаюсь на кровать, всё ещё хранящую тепло Вирриного тела.

Во сне вижу всякую муть, поэтому просыпаюсь совсем разбитым. Нещадно зевая, впускаю в покои Капеца, который, как и обещала Орлина, уже ожидает под дверью.

Узнаю от него премудрости управления бытовыми приборами и способы выключения света. Оказывается, всë в поместье находится под управлением Иерарха и питается от его Источника. Сердий, в свою очередь, даëт возможность пользоваться этой силой другим людям, даже немагам.

Поэтому всë искусство управления сводится к правильной формулировке своих пожеланий.

Мы с Капецем завтракаем и отправляемся на прогулку. Раз уж заняться всë равно нечем, буду изучать территорию.

Но далеко от дома матриарха уйти не удаëтся. Мои уши улавливают негромкий гомон и звонкие удары по металлу.

— Что это? — спрашиваю тролля.

Он недовольно морщится:

— Молодые господа развлекаются с новой игрушкой.

Ничего особенного.

Согласно киваю. Но тут мои уши улавливают детский вскрик. По хребту сразу же разливается холодок: кто знает, что за «игрушки» у них тут приняты?

Сам не замечаю, как срываюсь с места.

Глава 16. Мелочь крылатая

— Максин, стой! — орëт где-то на заднем плане Капец. Но у меня нет времени даже его исправлять — впереди слышится писклявая ругань и издевательский хохот нескольких лужëных глоток.

Не терплю подобного. Никогда не терпел.