Железный Феникс

А вот Капец не додумался — безмолвно выражает отношение к происходящему, сложив на груди руки и закатывая глаза.

— Не жалуюсь, — отвечаю степенно. — У меня вообще всего немеряно. Но с тобой я, конечно, ничем не поделюсь.

— Брат сказал, ты фейру у него забрал, — переходит наконец рыжий к делу. — Верни.

Я трагически вздыхаю:

— Увы… Эта тварь пыталась ко мне присосаться, так что пришлось её прикончить… Подумай лучше вот о чём. Разве можно давать такое детям? Не вмешайся я — они бы точно пострадали. Это ж такая травма на всю жизнь! Необратимая…

По виду Эмы ясно только одно: он понял, что над ним издеваются.

Или просто пришёл сюда не искать правды, а как следует поскандалить.

Или нет — проходит холодок по спине. Он знает, что мне нельзя с ним сражаться. И нарочно пришёл меня спровоцировать — прямо как и предупреждала Орлина. Но я-то настороже, так что ничего у него не получится.

— А зачем же, интересно, — издевательски уточняет Эма, — ты её из клетки выпустил, умник недоделанный?

— Вообще-то, доделанный, — отвечаю в тон.

— А вот тебя, верно, родители второпях творили — то-то падаешь наземь, как чахлая барышня.

Судя по выражению физиономии, напоминание о вчерашнем позоре Эме очень не нравится. А ещё ему явно хочется настучать мне по физиономии, но первым нападать он пока не решается. Всё ещё надеется принудить к этому меня, наивный. Хочет переупрямить? Ну давай, попробуй. Только потом не жалуйся.

— Никто её не выпускал, — вмешивается молчавший до этих пор Капец.

— Она сама вылетела.

Эма бросает красноречивый взгляд на валяющуюся неподалёку клетку.

— Из зачарованной энергетической ловушки? — вопрошает так, будто не верит собственным словам. — Это невозможно.

Капец кивает, явно не горя желанием спорить:

— Раньше, конечно, было. А потом она сломалась.

— Кто сломалась? — рыжий снова недоумённо смотрит на целёхонькую клетку. — Я не понял, ты, шавка, меня сейчас обманываешь что ли?

Капец невозмутимо подходит к клетке. И с самым дружелюбным видом наступает на неё пудовой ножищей.

Прутья тоскливо звякают — часть ломается, часть просто гнётся.

— Смотри лучше, — по-доброму улыбается тролль. — И убедишься, что она совсем непригодна.

От такой наглости у Эмы отвисает челюсть.

— Да ты сам её испортил! — вопит он, позабыв, что изначально цеплялся ко мне. — Прямо на наших глазах! Подтвердит кто угодно!

— Неправда, — включаюсь в эту игру и я. — Капец вообще-то её починить собирался, но не успел.