Железный Феникс

С сожалением отпускаю девушку и отступаю в сторону.

Но Орлина не унимается.

— Бесстыжая девка! — почему-то напускается она не на меня, а на потупившуюся Веру. — На всё пойдёт, лишь бы в постель запрыгнуть! На что хоть надеешься? Как будто своих распутниц не хватает, приезжие туда же…

— Уймись, — произношу негромко, подходя к матери Максина вплотную. — Ещё слово, и я за себя не ручаюсь.

Орлина сверкает на меня сердитыми глазищами и обращается к застывшим девушкам:

— Проваливайте.

Тех дважды просить не надо: срываются с места, будто стайка испуганных воробьёв.

— Идём, — а это Орлина уже мне. Голос такой сухой и холодный, что кажется, температура вокруг упала на два-три градуса. — Поговорим в твоих покоях.

И уходит, не дожидаясь ответа. Я с сожалением бросаю взгляд в сторону, куда убежала Вера, но там, естественно, уже никого нет. Ничего. Теперь я знаю, что она существует в этом мире. А значит, теперь Вера точно никуда от меня не денется.

Да-да, звучит не очень, но я просто не могу снова её потерять!

Моё воодушевление так велико, что я не замечаю ни тяжёлого молчания Орлины, ни окружающего пейзажа, красиво подсвеченного к вечеру таинственными огоньками.

Мы быстро добираемся до краснокирпичного дома матриарха, входим через парадные двери и поднимаемся по широкой лестнице на второй этаж. Там Орлина сворачивает налево и широко распахивает ещё одну двустворчатую дверь в конце короткого коридора.

— Хозяин вперёд, — мрачно произносит она, кивая на вход.

Пожимаю плечами и захожу внутрь полутёмного помещения. Стоит мне оказаться там, как по всей комнате вспыхивают светильники. Быстро оглядываюсь. Это место — что-то вроде небольшой гостиной. Здесь мне нравится: спокойные тона, дорогая на вид мебель и отделка. Немного старомодно, но для меня это скорее плюс, чем минус.

Орлина входит за мной следом, плотно прикрывая двери. Подходит ко мне и с суровым видом останавливается прямо напротив. Кажется, сейчас деда Макса будут чехвостить.

— Даже не думай с ней путаться, — не разочаровывает любящая родительница. — И ни с кем из чужих — тоже.

— У тебя не спросился, — отвечаю грубо, хоть отчасти и понимаю, по какой причине Орлина затеяла этот разговор. Но со своими делами я и сам разберусь — пора бы ей уже это усвоить.

Женщина раздражённо фыркает и принимается ходить туда-сюда, активно жестикулируя:

— Да как ты не понимаешь, Макс! У нас, здесь, все служат в первую очередь Иерарху.