Монкрейн – Ученик Духа

Последнее, что он услышал прежде чем маленькая фигурка растворилась в темноте за дверьми поместья, были его слова, слышные только Ронте.

— Мы есть Лорд Затухание, человеческая личинка. Когда ты станешь достаточно сильным, Мы вернёмся чтобы уничтожить твою Силу. До встречи, маленькая личинка.

Последнюю часть фразы, показалось ему или нет, Демон сказал с почти осязаемым наслаждением. Так живо эхом отдавались эти слова в уме парня, что он с трудом пришел в себя.

— Ты.. ты! Считаешь, что уже убил меня!? — вырвалось само собой из уст Ронты.

Он кричал, по настоящему кричал, — Приходи, если посмеешь!

Его крик звенел диким эхом, наполненный силой и яростью, которой никто не мог ожидать от мальчика двенадцати лет. Но это был лишь крик. Обратив к нему мимолётные взгляды, все принялись за куда более важные дела. В эту ночь семья Айхлен потеряла слишком много.

...

Утро Ронта встретил так и не сомкнув глаз. Тревога, рождённая в его сердце Демоном, ещё не выветрилась. Почти пустой, огромный особняк, за всего одну ночь превратился на его глазах в оплот одиночества.

Ронта шел по всё тем же пустым коридорам, видел всё те же богатые убранства и портреты, стройными рядами взирающие со стен. Но всё это словно теперь лишилось жизни. Все люди, встреченные им, как будто потеряли часть воли, удерживающей их от спада и отчаяния.

И хотя Ронта и прежде застал семейство Айхлен не в лучшие их времена, одна ночь показала всем что всегда бывает хуже.

Леди Лиола не появлялась тем утром на людях.

Многие понимали почему, некоторым было безразлично, кто-то угрюмо злорадствовал. Ронта и сам жалел эту женщину, потерявшую в одночасье всю семью.

Той ночью, несколько часов назад, он видел как отчаянно она вцепилась в тело своего мужа. Как кричала, звала его и безуспешно трясла. Солдаты стражи боялись к ней подходить, но спустя несколько попыток Мерикос таки вырвал её из беспамятства. Тогда, сильная и могучая Мастер Печатей, не смогла встать на ноги без чьей-то помощи.

Она что-то говорила, лепетала тихо имена и повторяла фразы, но в ответ слышала нервные причитания солдат и слуг.

Это было уже после ухода Демона, забравшего с собой её единственного ребёнка.

Ронта верил, что она вскоре будет чувствовать себя лучше. Раны всегда затягивались, хотя некоторые из них и становились уродливыми шрамами. Ронта знал это, как не знали многие. Не было страшнее ран, чем раны душевные. Они никогда не затягивались, никогда не забывались.