Монкрейн – Ученик Духа

— Ты ничего не помнишь.. у Ронты.. нашего Ронты, были какие-то проблемы с головой. Он иногда забывал даже своё имя. Странно с тобой об этом говорить, — немного грустно рассказала Сая.

— Не важно. Танн.. это его могила на дворе? – тут же отмахнулся Ронта, сменив тему. Сделанного не воротишь и он как никто другой знал это.

Ронта помнил Тана. Вернее, прежний Ронта мельком его помнил. Старший брат Саи и Транта, он время от времени задавал всем троим взбучку, находя грязными и ободранными на улицах. Вернее, Ронта судя по воспоминаниям всегда был таким, а вот брат и сестра всегда были одеты опрятно, если не сказать дорого.

Сая кивнула. Тихо, сразу же отведя взгляд в сторону.

"Похоже, он умер не так уж давно." — понял Ронта и быстро сменил тему. Узнать ему предстояло ещё многое, но совсем не обязательно так скоро.

— Слушай, мне снова бы не помешала твоя помощь. Раз уж вы ждали ублюдков скоро, то какие-то сбережения у вас для них были, не так ли? – Ронта снова лихо сменил тему.

Сая кивнула.

— И сколько помню, здесь неподалёку есть город, так?

Девочка снова кивнула, добавив:

— Город виконта Мизери, да.

Кигарс. Мы раньше жили там, наша семья, Танн и..

— Отлично, — приободрился Ронта, сознательно прервав девочку на полуслове, — Сая, тот порошок для меня ты купила в городе?

Сая немного замялась, но ответ снова дала положительный.

— Танн купил его очень давно, ещё когда мы жили в городе, — объяснила она, — тебе.. то есть Ронте.. нашему Ронте только из-за него становилось лучше, поэтому брат попросил одного хорошего аптекаря сделать это лекарство.

Осталось немного, но даже если бы хотели купить ещё.. в город нам теперь нельзя.

— Почему? — машинально спросил Ронта. Неозвученных вопросов в его голове становилось всё больше с каждым ответом Саи.

— Наши родители.. мы.. — она на мгновение остановилась, задержав дыхание. Предательски заблестели её глаза, но влага тут же застыла. Она быстро приподняла правый рукав, — Мы теперь изгои в городе.

Тёмно-красное клеймо красовалось на её предплечье уродливым шрамом.

Больше всего оно напоминало герб, но внутри виднелся только текст. Жирными буквами на новом для меня, но отчего-то знакомом языке было написано, — "оскорбление титула". Больше Ронта не стал ничего спрашивать об этом.

Этот мир недалеко ушел от его родного. Иерархия, сила и власть стояли здесь на первом месте. Человеческая жизнь ценилась за её потенциал, а кровь была драгоценнейшей из валют. То, что он видел на руке девочке было не просто клеймом.