После

— Чего изволите? — елейным голосом, смакуя будущую месть, начинает торг бык.

— Продайте мне, пожалуйста, десяток во-о-он тех — тычет пальцем в интересующий его товар человек — банок восстановления. А еще посмотрите, пожалуйста, этот посох.

— Так, так, так, посох потертый, вот сколы, прибавка к характеристикам маленькая — могу предложить 5 серебряных монет. Банки — по серебрушке. Если Вас все устраивает, то прошу добавить 5 серебряных монет.

— Обдиралово! Совсем офигели торгаши! — начинает, явно отрепетированное выступление вор — Вот тут за углом в новой лавке мне 10 монет предлагали.

Люди!- продолжает голосить «актер» — Вы только посмотрите, на эти зажравшиеся морды! Они думают, что раз наладили торговлю, то им можно плевать на всех покупателей? Ну ничего, я сам с ними разберусь.

Чего-то такого группа созидания ждала. Пора заканчивать эту комедию: киваю быку, тот кладет руку на плечо дочери. Паралич магии разума в исполнении Аллы на комедианте работает безупречно.

— Я ждал этого два дня — плечи быка расправляются.

Он начинает нависать над убийцей — доця, собирай товар, иди домой, а мне ту с дядей потолковать надо.

— Так что торговли сегодня не будет? — раздается голос из толпы.

— Да, торговли сегодня больше не будет! — зло отвечает Зил — Но! Если уважаемая публика захочет остаться, перед ней, совершенно бесплатно, будет исполнена пьеса «Десять негритят» в оригинальной постановке. Беременных, слабонервных детей — прошу удалиться.

Гнев быка набирал обороты. Он одел «Шлем кипучей ярости», явно, что бы ни кто не смог остановить.

— Ну что, козел, отведал говядины? Ты же так мне шептал на ухо, когда вонзал кинжал под ребро? А что ты хотел сделать с моей дочкой? Как Вы, мрази, желали с ней позабавиться? — Бык ухватил убийцу за горло — Дрожишь? Правильно! Легкой смерти не жди.

Сдавленный стон вырвался из гортани вора. Страх расправы читался в его глазах.

— Все равно Вам конец! Сейчас Вас порвут мои друзья!

— Эти что ли? — арахна на крыше стала подтягивать по очереди к краю девять связанных тел.

— Твари, уничтожу! — не мог успокоиться разбойник.

Глаза быка окончательно помутись. Дальше по кремлю разносились только крики боли. К концу действия ярости, Зил буквально размазал диверсанта по плацу. Странно, но вид растерзанного тела не вызвал совершенно никакого отклика отрицательного отклика у собравшейся толпы, как-будто на нем сошлась ненависть жителей кремля и сейчас она наша выход. Одно лишь странно, разбойники принадлежали порядку.