После

Э-э-э-эх! Как все не вовремя! Или, может, предложить им бежать? Бык не согласится, и к гадалке не ходи. Но если надавить на спасение дочери...

— Решил пойти по легкому пути? Сдаться? — над ухом раздался голос Шия.

Обернувшись, наг увидел группу в полном составе. Ший в пыльном плаще, с озабоченным взглядом. Зил серьезный, как никогда. Прижимает свою зайку к груди. Алла, в свою очередь, крепко обнимает отца. Лера с измученным видом и заплаканными глазами.

На вопрос лича Васильев молча кивнул. Не хотелось признаваться в желании сбежать. Ший посмотрел нагу в глаза

— Думаешь, тем самым спасешь нас? А ты подумал о ней? — волшебник перевел взгляд на Леру — Ты думаешь, порядок остановится на твоем трупе? Не будет никого преследовать? Она же твой пособник номер один, после того, как отрубила головы девяти сторонникам Канцлера. Ее так просто не оставят в покое. Или ты думаешь, что Зила забудут после того, как он размазал по плацу главу невидимок?

— Я думал, что раз я эту кашу заварил, то мне одному расхлебывать.

— с ходу ответил Макс — О ваших судьбах я тоже думал.

— Эх, молодежь, жизни Вы не знаете! Продадут нас с потрохами порядку, как только он пригрозит. — Зо обвел всех взглядом — После возрождения главы, порядок будет действовать жестко. Им необходимо восстанавливать статус кво.

-Что же тогда делать? —голос Леры дрожит — Я сама против того, чтобы Максим сдался порядку, я думала бежать из города подальше, поселиться в новом месте.

Васильев подполз к Лере, обнял за талию, прижал к себе. В унисон с руками, змеи, потянулись к девушке, пытаясь спрятать от внешнего мира.

— Нет! — проревел Зил — Выйти из кремля можно, но лишь для того, что бы перегруппироваться, обезопасить тыл, оценить обстановку. А потом — давить этих червей, до тех пор, пока они не переведутся.

Бежать я не буду, этот город — мой дом! Тут я встретил свою жену, тут родилась моя дочь. Я не позволю соплякам командовать! И никуда не побегу! Русский солдат не бежит от опасности! Эти твари угрожали изнасиловать мою дочь! Я буду уничтожать их до тех пор, пока буду дышать! — глаза тавра горели праведным гневом, похоже, порядок нажил себе смертельного врага.