После

Он пытался запомнить эти ощущения, тут же скармливая их ненасытной бездне, оттягивая неизбежный конец.

Сразу после своего бегства от врага он просчитал миллионы вариантов развития событий. Как минимум сто тысяч вариантов привели бы его к цели. Были варианты и получше и надежнее, но старик боялся, что на их исполнение не хватит ни времени, ни энергии. А этот вариант был надежен и прост, как т-34, к тому же, помимо исполнения цели, он давал шанс вырвать душу из лап ненасытной. Надо только все сделать правильно.

Старец прикрыл глаза, путь ярким маяком горел прямо перед ним. Еще немного, совсем чуть-чуть.

Старик падал, поднимался и брел дальше сквозь степь. После падений он был похож на восставшего мертвеца: весь в пыли, руны на теле покрылись коркой засохшей крови вперемешку с грязью. Впереди маячила группа сборщиков-рабов разных рас со скованными цепью ногами, а вокруг них устало сидели редкие охранники орки. Старик забрал всю практически всю энергию из тела и направил в руны, напитывая их силой, а на остатках ускорился.

Охранники, поздно заметившие врывающегося в толпу рабов одинокого зомби, заголосили, повскакивали с мест и ринулись на перехват.

Еще немного и все закончится. Из сотен рабов старик выбрал ту, на которую указывал путь. Были сильнее, были выносливее, лучше, выше, красивее, умнее. Но эта была особенной. Первого уровня. Так и не развившаяся, не взявшая ни одной специализации. Заклеванная, запуганная она потухшими глазами смотрела себе под ноги.

Идеально. Стоит только подойти запустить заклинание словом активатором и старик выиграет этот раунд у ненасытной. А рабыня? А что рабыня? Стоит надеяться, что она поймет. Наверное. В следующей жизни.

Энергия в теле закончилась, руны звенели от напитавшей их силы, бездна готовилась к полному захвату, поглощая последние крупицы сопротивления. А левая нога старика запнулась о правую и разогнавшееся тело полетело вперед, к присевшим на корточки сборщикам. Все так.

Все как надо. Все рассчитано до последней крупицы. Пропахав землю, старик улыбнулся, схватил по хозяйки, пятерней, присевшую к нему спиной рабыню за правую ягодицу и произнес: «Жертвую!».

Рабыня страшно закричала, завыла, упала на землю, по ее телу пошли конвульсии, а из глаз и ушей пошла кровь. В то же время тело старика взорвалось разметав ошметки по круге. Рабы и охрана разбежались в разные стороны, оставив корчащуюся в агонии девушку совсем одну.