Тень Буревестника. Часть 2

Потому он, мол, хоть и махонькой, но бьет – о-го-го, как!    

– Прям-таки «о-го-го»? А болты? 

– Меньше обнаковенных, под заказ. Вот. – Дженкинс выложил на стол две связки. – Одни в сечке ромбовидныя, вторые – треугольныя. Ежели понадобится, то у продавца исчо и разрывныя имеются, со смещённым центром – те так вообще при попадании в брюхо от кишок ничаго, окромя кашицы, не оставляют, хе-хе.  

Джо вытащил один из болтов, уложил его в лонце, взвёл механизм. Посмотрел на Дженкинса.

Тот, словно старый слеповатый крот, щерился беззубой, но страшно довольной улыбкой. 

– Ну, шо скажешь, Одноглазый? 

– Скажу «спасибо». Добротная штучка. 

– Ещё бы! Последний пыск оружейной моды! Скоро у всех такия будут… 

– Да уж, старый плут. Чем дальше идут года, тем изощрённее мы учимся друг друга убивать.

– По-о-оду-у-умаешь! – махнул рукой Дженкинс. – Когда-то, дык вообще с палками и рогатинами друг на друга ходили.

И чаго? Сей малец – пример логишной закономерности развития человечества как виду. Однако же это ещё ничего! Слыхал я тут намедни о новой шпуньке, шо появилась у солдат Императорской Гвардии в Лотуциани[3]. Могёшь себе представить арбалетину, токма которую перезаряжать не надобно, а выпускает она при этом до десяти болтов за десяток ударов сердца? Не могёшь? А такая уже есть! Имя токма у этой шпуньки дурацкое какое-то – то ли «Чо-ну-чо», то ли «Чо-ну-как»… Ох уж эти ускоглазыя! Чаго ток не придумают…

– Да уж.

 

– И я о том же. Это зовётся прогрессом, Одноглазый! И его уже не остановить.

– Я к тому и веду, старый плут. Прогресс – палка о двух концах. Он научил нас тому, как можно быстро возводить величественные города. Ещё быстрее он научил нас эти города разрушать. Такими темпами развития человеческий род сам себя и уничтожит, изобретя какую-нибудь неведомую штуку, эдакое порождение чистого хаоса, которое в один миг будет способно убивать даже не сотни, а тысячи людей.

 

– Пф! Ну-ну! И мне это говорит тот, кто отнял жизней не меньше, чем чума-порука? 

– Преувеличение – показатель недалёкого разума, Дженкинс. Мы оба прекрасно знаем, что столько жизней я не отнимал.

– Однако ж, Одноглазый ты мой циклопушка, сколько-то отнял? Значится, нарушал закон. Нарушал закон – значится, пёр супротив общественного порядка.