Тень Буревестника. Часть 2

Красный, как томат, Львёнок молчал, дожидаясь, пока кровь отхлынет от лица. Бледный Стефан тихо кашлял в кулак. Один Завалон, всё такой же спокойный и слегка недоумевающий, цедил пиво, переводя взгляд с одного на другого. 

– М-да… – наконец выдохнул Лео. – Не знал я, не ведал, что, оказывается, такой мразью в глазах людей выгляжу. Хотя что с меня взять? Я ведь отброс, изгой, смутьян и нарушитель спокойствия. Немудрено, что мою гадкую личность святые и безгрешные люди не переваривают. И как только у меня рядом с Юргантом кожа не плавится? 

– Брось, Лео, – одёрнул его Стефан, наконец, перестав дохать.

– Его тоже понять можно. Откуда ему знать, что у тебя, такого простого и незатейливого, принципы имеются? 

– Конечно, на кой нам думать? Пусть лошадь думает, у неё голова большая! 

– Я не понимать! – хлопнул кружкой о стол Завалон. – Ответь мне! Зачем они есть предлагать женщина?

– Так и не догадался? – хмуро бросил Львёнок. – Ты ведь перечислил почти всё, кроме того, о чём обычно в первую очередь думают… мужчины.

 

Завалон задумался, нахмурился, широкий лоб прорезала глубокая складка. 

– О! – изменился в лице варвар, наконец сообразив. – А! Для… потомство?

– Будем считать, что ответ верный. 

– Но как эти женщина давать нам потомство, если мы тут не остаться жить? 

– А это уже не важно, – ещё мрачнее отозвался Львёнок. – Тут, главное, сделал дело – гуляй смело.

– Не есть хорошо – давать новый жизнь, а затем уходить, – мрачно пробурчал Завалон.

– Хороший потомство от эта связь не будет. Дитя нужна отец. Сильный и умный. Мать давать защита. Отец – знания. Кто ещё учить его жить в эта мир? Нельзя так. Несправедливо.  

– На свете вообще мало справедливости, Завалушка. 

– Вы осуждать плохой дела. Вы понимать: они есть нехорошо, неправильно. В глазах люди и в глазах боги… но вы не делать ничего. Не менять. Не бороться. Странный вы, северяне. Я вас не понимать. 

– Ясное дело, – грустно хмыкнул Лео. – Если уж я не понимаю, то ты и подавно…

Завалон, заказав ещё пару кувшинов, цедил пиво, с открытой неприязнью косясь на местных; деревенщина отвечала той же монетой.

Впрочем, напряжения не ощущалось. Даже эти немытые и явно недалёкие люди понимали, что рагхарец, как пить дать, располосует их на ремни своим огромным мечом, который сейчас мирно отдыхал в ножнах у стенки.

Стефан, устало вздохнув, наконец опустошил кружку и предложил отправиться спать, пока ещё тихо.