Тень Буревестника. Часть 2

  

Варвар поднял прищуренные глаза на уже не сдерживающего улыбку Львёнка. 

– Как ты есть сказать? Вод-ка? 

– Водка, водка, она самая. Вода со спиртом. 

Лицо островного воителя забавно побагровело. Он молчал. 

– У нас в Семирии пшеничную водку не особо пьют, больше любят картофельную, то бишь шнапс, но я знаю пару гравовских кабаков в столице, где за хорошую денежку гостей потчуют этим вашим дурман-зельем. И не буду спорить – дурманит знатно! Порой так, что передурманившись, целый день отходить приходится.

На мгновение Львёнку показалось, что Завалон сейчас снесёт ему голову одной хорошей затрещиной. Но нет, обошлось. Правда, дурдан он все же упрятал обратно в суму, видимо, не собираясь больше угощать чудесным нектаром богов такую неблагодарную свинью, как Львёнок. Меж тем вор на всякий случай незаметно оглянулся и бросил взгляд на компанию деревенских. Те, продолжая тихо бубнить и перекидываться в кости, не обращали на гостей никакого внимания. На душе, вроде бы, должно было полегчать, однако Лео, наоборот, ещё беспокойнее заёрзал по стулу.

 «Какого чёрта я волнуюсь? Ну, какой дурак в своём уме сунется к такому борову, как наш Завалушка? Тем более, без оружия, доспехов и прочей мишуры ратного ремесла. Вот если бы варвар был пьяным... Но такого, как он, парой галлонов местной бормотухи не свалить…»

Успокоив себя разумным выводом, Львёнок поднял глаза на варвара. Тот как раз не спеша хлебал из второго кувшина – кадык ритмично гулял вверх-вниз, что маятник.

Когда наконец Завалон с довольным кряканьем оторвался, Лео заметил, что на щеках рагхарца выступил заметный румянец. Их взгляды пересеклись. Золотистые глаза варвара мерцали на свету озорным, мальчишеским блеском, словно он знал какую-то страшно забавную тайну; бородатое лицо медленно растянулось в угрожающе-дурной улыбке. 

– Ты есть сын лев, – неожиданно выдал Завалон. – Я есть сын Каллан! Мы – дети своя отец. И я клянусь Вечный Пламя, мы их не посрамить.

Гулко хрястнув кулаком по столу – аж посуда подскочила – рагхарец вновь взялся за амфору вселенского счастья, и тягучий нектар потёк ему в глотку.

Варвар сглатывал громко; по подбородку на грудь стекали тёмные дорожки; кувшин поднимался всё выше и выше. Когда тара опустела, рагхарец хлопнул ею о стол и расплылся в довольной, обрамлённой густой пеной, улыбке. 

– Ты – хороший друг, – продолжил Завалон. – Ты моя понимать! Это знать мой кожа, да! Мы есть плод разный дерево, но один ягода.