Чревоугодник

Она нравилась Жене ещё с начальной школы. Оно и не удивительно, нравиться там было чему. Модельный рост, от природы пухлые губы, аккуратно подведённые блеском. Длинные каштановые волосы, заплетённые в узорчатую косу. Но самое главное – это, конечно, Юлины ноги.

Осознавая своё главное достоинство, девушка умело его подчёркивала. Носила исключительно короткие юбки, либо облегающие штаны. Юля с детства занималась гимнастикой и прочими видами спорта. Видимо, это и поспособствовало её загадочной, женственной походке.

Она передвигалась по школьным коридорам так, будто идёт по подиуму. Ритмично шевелила округлыми бёдрами, чем привлекала внимание окружающих.

А ещё Юля любила улыбаться. И когда делала это, то возле рта появлялись еле заметные, но придающие лучезарности ямочки.

Она, кажется, ещё ни разу не улыбалась Жене. По крайней мере потому, что он всегда в этот момент отворачивался. Боялся встретиться с девушкой взглядом, потому что случись это – Баринов бы не пережил.

Стоило Юле хотя бы пройти рядом с ним, парнишка уже начинал задыхаться от волнения.

Поэтому, разговор с Юлей для Жени был тем, чего он больше всего на свете желал, но в то же время и тем, чего он больше всего боялся.

Мысли о своей недостижимой любви вогнали парня в ещё большую тоску. Поначалу он наслаждался мыслями о красоте Юли, но очень быстро вспомнил, кто он такой, и какие у него шансы. Никаких. Даже, можно сказать, отрицательное значение. Ведь парнишка прожил на свете уже семнадцать лет и за столь продолжительное время убедился окончательно, что ничего путного из него не выйдет.

Тщедушное тело, полное отсутствие хотя бы минимальной уверенности в себе. Не шибко развитый интеллект, нулевая социализация. И многое, многое другое. Единственный счастливый билет, который Жене удалось вытянуть у судьбы – это его статус.

Семья Бариновых была в числе аристократов. Правда, и этот билет оказался изрядно помятым. Несмотря на аристократическое происхождение, Бариновы сейчас находились в глубокой, кхм… в глубоком кризисе.

Денег еле хватало на выживание, и с каждым днём положение лишь ухудшалось.

В общем, в конце тоннеля не брезжило даже искорки света. Там было темно, как в ту самую ночь, когда Женя родился.

– Ничтожество… – прошептал Баринов, глядя на себя в потухший экран смартфона. – Бессмысленный червь.

– Женечка! – раздался вдруг звонкий женский голос.