Чужие интересы

Дезертира увёл конвой, а Творген с Броком остались в шатре, наверное, оформлять те самые бумаги для полевого суда.

Ночь прошла без происшествий, а вот новый день был богат на события.

Начать можно с того, что утром была казнь. Показательная, но при этом скоротечная. Народ никто специально не собирал, но и смотреть не запрещал. Кромвель, зачитав сначала обвинение, вынес приговор, Брок же взмахом длинного меча привёл его в действие. Слухи распространяются как пожар, и хоть непосредственных зрителей собралось меньше сотни, уже к обеду в лагере про это знали все.

Нам же утром было не до того, так как ещё до завтрака Творген нам сообщил, что ближайшие 2 декады все новобранцы будут усиленно тренироваться, дабы не посрамить честь отряда и не опозорить штандарт, под которым будут выполнять приказы командования. Ну говорил он немного иначе, да и лексикон использовал погрубее, но суть, хочется верить, сводилась именно к этому.

Услышав о предстоящих нагрузках, я вспомнил свой собственный тренировочный процесс, после чего на завтраке ограничился минимальной порцией, чтобы не выблевать лишнее.

Черт их знает, как они тут тренируют по своей «бразильской системе». Да и Берту с Горунаром посоветовал есть поменьше и выбирать продукты полегче. На что Горунар как-то уж очень печально вздохнул. Ну ничего, лучше на обеде наверстаем, благо с питанием проблем не было. Десятник впервые завтракал с нами, и я заметил, что и он не набивает желудок, как это делали некоторые новобранцы, что лишь служило подтверждением моих опасений.

– Так, сытые брюхи! Берём щиты и копья, и марш на тренировочную площадку. И не вздумайте там сачковать! Если наш десяток к концу первой декады не будет в тройке лучших, я лично вам устрою дополнительные тренировки в ночную смену! Пошли, пошли, пошли!

Под зычный голос молодого командира мы бросились хватать комплекты вооружения. И достав из палатки свой, я вдруг понял, что это не то копьё и не тот щит, которые я купил за свои кровные у интенданта.

У меня в руках неожиданно оказались старый потрескавшийся деревянный кругляш, готовый развалиться от первого удара, и кривое древко с затупленным наконечником, которым даже связанную свинью не заколешь. Оглядевшись по сторонам, я приметил свой свежевыкрашенный щит в руках Ярого, который, осклабившись, бодро зашагал к тренировочному полю.