Последний наследник Триады. Том I

— И сейчас нет смысла говорить о прошлом. Важно лишь будущее, которое я намерен использовать с пользой.

— А говорит-то как складно! — дёрнул бровями Старейшина. — Хорошо, парень, тебе хочется верить. Я не буду грубить твоей спасительнице, а ты в ответ сделай так, чтобы Фируза не пожалела о том, что дала тебе второй шанс.

— Всенепременно.

Доев свою похлёбку, я поднялся со скамейки с пустой тарелкой и зашагал в сторону небольшой ванной, где другие отмывали посуду от остатков еды. Завершив процедуру, убрал тарелку в стопку к другим и зашагал в сторону дома, анализируя.

Итак, я — Константин Шагайн, шестнадцатилетний наркоман. Безродный и бедный. Опекуны — Фируза и все другие бедняки, проживающие в этом пристанище. Не талантлив, особых магических сил пока не проявлялось. Есть вероятность, что смогу восстановить магическое начало, но на это нужно время.

Судя по зависимостям, реципиент мой... закомплексованный и замкнутый парнишка, который и слово боится проронить лишнее. Думаю, хорошо было проснуться в новой семье.

Никто не заподозрит, если начну резко меняться в поведении.

Что ещё?

Мир вокруг схож с Триадой до появления Бездны. Судя по разговорам бездомных, роды, кланы и синдикаты являются важной частью этого общества и делятся на множество разновидностей — дворяне, князья, аристо и простолюдины, а ещё безродные — все, кому запрещено иметь свой род.

Вполне приемлемые условия. Мир принимает людей, которые стремятся к вершине, и старается этому не мешать. А это всё, что мне нужно.

Глава 2

День за днём я проводил в лечебнице с госпожой Фирузой.

По вечерам спускался ужинать, иногда устраивал себе короткие прогулки по местности, но на этом всё. Жить с ощущением того, что организм вот-вот уничтожит собственное магическое начало, было тяжело. Поэтому я делал всё возможное, чтобы как можно скорее поправиться от зависимостей.

Семья была добра ко мне. Дети, старики и взрослые — все заботились, старались не беспокоить по пустякам и всячески помогали Фирузе с лекарствами. Единственное, что могло настораживать, отношение ровесников.

Некоторые члены семьи, максимализм которых зашкаливал, были искренне обозлены на этот мир, на несправедливость — и зачастую пытались выместить свою злость на мне: навязывали свои правила и пытались подавить во мне ощущение силы.

Вот только... едва ли эти дети хоть немного понимали, через что пришлось пройти последнему выжившему на Триаде человеку, который не раз бился с самой Бездной. Я старался не выдавать себя, но порой...