Последний наследник Триады. Том I

Весь день я пролежал в койке без доспехов души, и только-только начал ощущать, что мозг не требует наркотической подпитки. Да, я всё ещё ощущал его деформацию, но чувствовал себя куда лучше, чем в первые дни своего появления.

— Сынок, — голос Фирузы раздался ближе к вечеру. — Вставай, пора ужинать.

— Да, госпожа.

На ужин я отправился тоже без чьей-либо помощи. Я мог ходить без слабости в ногах, мог разговаривать и жить нормальной жизнью. В жилах зарождалась новая жизненная энергия — чистая и нетронутая токсинами.

Эти изменения заметил и Старейшина.

Зная новость о том, что я планирую восстановить обучение Константина Шагайна в школе, он позвал меня на разговор тет-а-тет после ужина.

Мы сидели вдвоём на уличной скамейке и разговаривали на спокойных тонах. Он рассказывал о своём прошлом, я же пытался вычленить обрывки из жизни пацана.

— Константин, ты должен понимать, я позвал тебя на разговор не для того, чтобы учить жизни, но... — старейшина выпустил в воздух облако едкого дыма. — За эти семьдесят восемь лет я повидал много всего: как хорошего, так и ужасного.

И сейчас, будучи ответственным за безопасность нашей большой семьи, я обязан рассказать, что тебя ждёт там, во внешнем мире, — старик покосил глаза на меня.

— Что меня ждёт, господин Старейшина? — показательно полюбопытствовал я.

— Ни для кого не секрет, что нас, безродных, в этой Империи не уважают, а любая попытка бороться с неравенством заканчивается массой убийств наших братьев и сестёр, — осведомил он с тоской. — Ты не можешь заработать значимые деньги без рисков, не можешь жить нормальной жизнью.

И я это прекрасно понимаю и принимаю. Но насколько высоки риски — совсем другой вопрос.

Я вздохнул, задрав голову к небу.

— Вам не следует беспокоиться, господин Старейшина. Я всё понимаю.

Старик задумчиво опустил голову; он промолчал около минуты, а затем покачал головой.

— У отпрысков аристо чрезмерно раздутое чувство собственного достоинства, Константин. Подростки крайне негативно относятся к государственной программе по поддержке безродных.

Я лишь хочу предостеречь тебя. Хочу сказать, что в школу ты должен идти как на войну. Следует всегда быть готовым к сражению, — голос его звучал серьёзно. — Подростки не будут тебя жалеть и, возможно, убьют. Ведь все понимают, за это им ничего не будет.

Перед глазами возникло заплаканное личико Лизоньки; она говорила о жестокости детей, вот только даже я не мог представить, насколько давление сильно.

— Всё может случиться, это правда, — вздохнул я.