Последний наследник Триады. Том I

Окружающие люди за две недели привыкли ко мне как к человеку, за которым нужно ухаживать. Этот же жест поставит точку — изменит взгляды и поведения людей, живущих вместе со мной.

— О-х-о-о-о... — уже знакомый седовласый член семьи встретил меня с широко раскрытыми глазами. — Это кто у нас такой добытчик? Василий Палыч, Сергей Михалыч, вы посмотрите, что наш сынок несёт!

Бездомные разом обернулись на голос Аркадия Альбертовича, а затем заострили внимание на моих пакетах. Реакция была мгновенной: Сергей Михайлович бросился в пляс, размахивая своими тощими грязными руками.

Захар Матвеич тут же бросился ко мне и начал разглядывать, что у меня там в пакетах. А Василий Палыч... бросился мне в ноги и начал целовать мои запястья. По морщинистому лицу мужчины потекли слёзы.

— Ничего себе! — открылись ворота, и на меня посмотрела Лизонька. — Костя? Это всё нам?!

Я кивнул, продолжая идти мимо сгустившихся вокруг меня стариков и детей. Даже из окон дома люди начали высовывать свои головы и издали рассматривать, что у меня в пакетах.

— Давай быстрее, пока эти гиены не растерзали тебя! — старенькая худенькая женщина протиснулась сквозь толпу бездомных и вытянула руки. — Пантелей Пантелеич, а вы говорили. Наркома-а-ан, наркома-а-ан. Смотрите, какой молодец.

— Ой, Зинаида Степановна, не только я так говорил. Вон, Захар Матвеич и вовсе его живым трупом кличал.

Я не стал вступать в споры стариков, лишь вытянул руки с целью передать продукты женщине, которая отвечала за готовку, и зашагал на территорию нашего пристанища, продолжая выслушивать похвалу, мольбу и благодарности людей в свой адрес.

— Костя? — удивлённый голос Екатерины одёрнул меня у порога моей комнаты. — Откуда? Я же просила, чтобы ты в «Пегас» без меня не ходил.

— С чего ты взяла, что я был там?

— Тогда... откуда? — хлопнула она глазами. — Продукты? По правилам нашей семьи, даже если ты и нашёл деньги, сначала ты должен был предупредить...

Я шагнул в упор к Екатерине, слегка приобнял её за талию и прошептал на ухо:

— Когда же ты поймёшь, милая, что плевал я на твои правила? — говорил я с улыбкой на лице.

— У меня есть свои принципы, а остальное — не имеет значения. Какой бы жгучей брюнеткой ты не была.

Екатерина сжала губы в нить, чуть напряглась и процедила:

— Какой же ты...

— Какой?

— Упрямый! — сжала она кулачки. — Так и хочется опустить твоё эго на землю. Обычный бедняк, а ведёшь себя, словно последний человек в этом мире.