Последний наследник Триады. Том I

.. белый шум, госпожа.

— Ох, горе ты моё луковое, — вздохнула Фируза. — В таком случае, пока поживи здесь, с нами. Как лучше станет, начнёшь искать своих. Не в жандармерию же тебя такого отправлять. А вдруг из бездомных? Заберут ведь.

— Без вашей помощи я бы погиб, — отозвался я. — В мои правила не входит оставлять добро без ответа.

— Ты сначала на ноги встань, а уж затем помогай другим, — усмехнулась женщина. — Как почувствуешь, что встать можешь, выходи во двор. У нас к восьми семейный ужин. Познакомишься с семьёй, раз решил пока остаться.

— Я буду вовремя.

Семейный ужин? Определение «семья» для группы бездомных людей согрело душу. Возможно, я был слишком груб, считая их отбросами общества. В любом случае, они были единственными, кто не отказался от меня и помог выжить. Остальные же посчитали, что я изволил отдохнуть в луже из собственной крови в грязном переулке, словно крыса в сточной канаве.

Дождавшись, пока Фируза покинет помещение, я поднялся на ноги и шагнул в сторону зеркальца, что висело над ржавой раковиной.

Действительно, похож на парня, чья фотография вставлена в документ. Чёрные вьющиеся волосы, голубые глаза и аккуратная форма черепа. На брови небольшой шрам, но в остальном следов воителя на лице нет. На вид не больше семнадцати.

Опустил глаза на свои руки и заметил еле заметные шрамы от многочисленных уколов. Так вот в чём дело, магическое начало настолько тускло по одной причине: мой реципиент был не воителем. Он был зависимым от наркотических веществ человеком.

На Триаде знал каждый: любое влияние на мозг приводит к ухудшению ощущения магического начала. Разум всегда должен быть чистым, словно кристалл, иначе в трудной ситуации не выжить.

Нда... Фируза видела эти шрамы. Она не стала бросаться нравоучениями, но смотрела на меня, как на существо, забывшее о своём магическом начале.

Накинув на голое тело рубаху, я приоткрыл картонную дверь и пошагал к выходу, встречая по пути незнакомых людей.

В основном это были маленькие дети и подростки, однако изредка попадались и взрослые.

Такие же грязные и худощавые, но полные жизненной энергии. Дети радужно улыбались мне, иногда махали рукой. Взрослые и не думали смотреть свысока, либо же презирать меня в этом состоянии.

И меня это радовало. Искренне.

— Прошу прощения, — с этими словами я остановился у вытянутого стола, за которым сидело около тридцати человек самого разного возраста — от детей до стариков. И все они, как один, обернулись на меня.