Последний наследник Триады. Том I

все они раз за разом проигрывали, а иногда и погибали от рук той твари из тумана. Да, выходили на бой они с гордо вздёрнутыми подбородками, когда слушали, как ведущий объявляет их ранги, но на деле оказывались жалкими копиями себя же в молодости.

Когда объявили моё имя, я зашагал на арену.

Толпа бесновала, ведущий подшучивал, а мне оставалось стоять столбом и ждать, пока ворота передо мной откроются. Что-то животное внутри не позволяло погрузиться в состояние «дхъяна», поэтому я решил оставить попытки успокоиться и лишь усилил бурлящую внутри ненависть.

Таким образом сознание без особых затруднений перетекло в состояние «пратигха» — состояние ярости и гнева.

И стоило воротам открыться, как на меня рванул тот самый Пустотный Шакал. Маленький, умирающий и слабый. Таких туман уничтожал сам, ибо толку от них в войне с первыми людьми Триады не было никакого.

Делаю жест двумя пальцами — и невидимая нить из воды срезает голову твари аккурат в том месте, где находится их сердце, а это в районе ременной мышцы шеи.

На арене наступает гробовая тишина.

Разворачиваюсь и ухожу обратно в подтрибунное помещение.

***

Юрий Михайлович Громов, сын и один из наследников главы княжеского рода Громовых, вскинул брови ко лбу от накатившего изумления. Впрочем, все люди вокруг застыли с раскрытыми ртами и начали переглядываться. Гробовая тишина на арене «адептов» отчётливо дала понять: опешил каждый зритель.

Только что Константин Шагайн под странным псевдонимом Даркар перерезал глотку твари из тумана одним лишь жестом двух пальцев.

Притом сделал это с такой лёгкостью, словно всю свою жизнь этих тварей кромсал.

— Ай да краса-авец! — утробно протянул Арнольд Ильич Драгунов. Глава синдиката «Пегас» занимал соседний столик в вип-ложе. — Краморов был чертовски прав. Талант! Я, право, и подумать не мог, что всё настолько превосходно! Слов нет, чтобы описать, насколько я поражён!

— И впрямь... — усмехнулся Юрий Громов, всё ещё пребывая в смятении. — Что, если скажу, что глазам своим не верю?

— Как же тут им верить? Я сам глазам не верю, господин! — гоготнул Драгунов, хлопая в ладони.

— Алмаз, господин. Неогранённый алмаз! Этот парнишка Шагайн и впрямь устрашает!

— Не называй его так, — Юрий Громов с задумчивой улыбкой поднял бокал и закинул ногу на ногу. — Никакой он не Константин Шагайн, этот парень мой брат. И этого человека когда-то изгнал из рода мой отец. Вот только одного понять не могу... мать с уверенностью говорила, что он давно мёртв.