Игра хаоса. Кладбище миров. Книга одиннадцатая.

Здесь, когда они прорываются в нашу реальность, со многими из-за их силы справиться непросто, но возможно, вопрос лишь в собственных навыках и ресурсах. А вот в темных мирах, как уже ставших частью Бездны, так и только отмеченных ее знаком, большинство магических артефактов просто не будут работать. Приборы, технооружие — все, что чуть сложнее каменного молотка, все эти электронные схемы, ускорители, излучатели и лишь боги знают что еще — как правило, просто сгорают при контакте с достаточно мощным темным излучением.

А чем ближе мир к поглощению, тем излучение, соответственно, сильнее. И чем выше его плотность, тем меньше шанс успешного срабатывания. К тому же нужно учитывать, что практически каждая демоническая тварь является источником этого излучения, и чем она старше и сильнее, тем мощнее инфернальная аура вокруг нее.

— А с той стороны около Врат? — невольно уточнил я. Мне приходилось читать нечто подобное, но если не успел разобраться в подробностях — лучше уточнить у того, кто действительно в этом разбирается.

— Это сложный вопрос. Надеюсь, ты знаком с тем, как происходит падение миров в Бездну? — архимаг изучающее посмотрел на меня, словно решая, стоит ли ему продолжать разговор.

— В общих чертах, — ответил я. — За открытием врат следует вторжение, и если размер прорыва позволяет, поглощение местных. После истребления или подчинения жителей строятся от шести до девяти зиккуратов, с которых предводители демонов объявляют мир своим. И если никто в течение четырех полных оборотов планеты вокруг ее светила не оспорит это притязание силой, разрушив темные храмы и сразив всех провозгласивших захват, то мир постепенно выталкивается на изнанку вселенной в Бездну вместе со всеми, кто находится в нем.

Демонов, что взошли на вершины зиккуратов, называют глашатаями, и после падения мира в Бездну они получают титулы лордов разрушения, забирая в свой лен владения возле храма вместе со смертными.

— Все верно, — кивнул архимаг, — но не до конца.

Хотя об этом потом. Что происходит с миром дальше, как продолжается его «падение»?

Сказать, что я был удивлен, все равно, что промолчать. Мы постоянно ругаемся, посылая врагов и неприятности «в бездну», считая, что у нее нет дна, и тот, кто попал в нее, ушел с концами, а тут говорят, что у истории есть продолжение!

— Разве у миров, павших в Бездну, есть будущее?

— Будущего нет, — хмыкнул старичок, бодро перебирая свои богатства, — а вот падение есть.