Кок

В конце еще и куртку прихватил, удобную, с кучей карманов, как для просто положить, так и для ножей. Но перевязь не выбросил, а напялил также. Что делать со шпагой долго не мог определиться, но, в конце концов, решил забрать, к тому же ножны для нее имелись. А вот кое с чем долго разбирался, никак не мог понять, как использовать, пока не вернулся к трупу шпажиста. И чего раньше не заметил у него на левой руке вариацию интересных наручей. Теперь понимание пришло в голову для чего это, так что вскоре у меня еще и наличествовал скрытый клинок.

Некоторое количество найденных монет я спрятал в потайной карман. А вот небольшая статуэтка танцовщицы меня заинтересовала еще больше, вот только почему – понять никак не мог. Напоследок еще забрал плащ, висевший на стуле, и наконец, мои ноги вступили на последний лестничный пролет.Первая странность сразу же бросилась мне в глаза на этаже. Здесь был длинный коридор и единственная дверь в конце его. Вторая странность заключалось вот в чём. Из-за двери раздался ужасающий по своему накалу крик.

Глава 7

Шаг за шагом я медленно приближался к двери. Оттуда уже не только крик доходил до моих ушей, но и почти рычанье какое-то. То ли зверь, то ли умалишенный там находился. Честно говоря, желание узнать, кто же издает весь этот ужас, постепенно отступало. Я бы и сбежал, чтобы не рисковать шкурой, но именно в этот момент старый Морте решил выбраться наружу. И что самое странное, теперь эти звуки из-за двери перестали меня пугать, скорее, даже заинтересовали.

Уже, будучи возле самой двери, остановился, так как теперь я слышал не только рык, но и смог разобрать слова, правда, язык всё равно был незнаком, но хотя там был человек внутри.

– libérame y me servirás! – вот что это могло значить, но сам тон неизвестного не настраивал на позитивный исход нашей встречи. – Освободи меня и ты получишь то, о чём только мечтаешь!

А теперь я всё прекрасно разобрал, но легче не стало, зато понял, кто мог находиться за дверью, и гнев воспылал в душе, что, вообще-то, было удивительно, учитывая трусость старого Морте.

Дальше больше, я сам, не знаю зачем, но врезал по двери ногой изо всех сил, та не оказала должного сопротивления и открыла мне вид на комнату. Кровать немалых размеров, почти наглухо задернуты шторы, так что свет едва пробивался. Но его хватило, чтобы глаза смогли увидеть всю картину полностью.

На кровати лежала женщина – в самом худшем понимании этого слова.