Гном: Детство

Я думаю, если цвет рун другой, значит, силу магия рун черпает из иного источника.

— Выглядит она как знак огня в круге, перечеркнутый гиданским крестом — две вертикальные линии перечеркнуты тремя наискосок, — продолжил учение старый мастер рун. — Бери инструмент и приступай, а мы с ребятами уж извини, из-за погреба посмотрим, стар я уже летать, и так кости болят.

Гном уже уверенной рукой быстренько обвел рисунок деда, это дело у него задалось и стало получаться легче, чем в первый раз. Остался завершающий удар, и Тахон, посмотрев по сторонам, крикнул:

— Ну что, все готовы?

— Ага, давай, сынок, — крикнула Альма из-за погреба и зажала пальцами уши на всякий случай.

Юный кузнец ударил по зубилу, и снова громкий треск, искры фонтаном в разные стороны. Руна вспыхнула ярко-оранжевым цветом. Тахон отбежал на несколько шагов, упал на землю лицом вниз и закрыл голову руками. Грохот прогремел на всю деревню, словно гром в грозу. От испуга у кур повылезали перья, и они еще долго нервно кудахтали.

Гномы подошли к столу, ну как к столу, к тому, что от него осталось. Топор лежал на земле в щепках от разбитого стола.

— Тахон, едрить колотить, это что было? — спросил Архид с взъерошенной головой. — Ты чуть погреб не развалил.

— Не знаю, дедушка, — виноватым голосом ответил Тахон, — я не специально, наказывать будешь?

На самом деле Тахон где-то в глубине себя очень хотел, чтобы дед его наказал хотя бы раз, ведь всех мальчиков в деревне наказывали постоянно, и они рассказывали ему, как героически терпели непреодолимые муки крайне неприятных работ.

— С ума сошел? Наказать, говорит, — Архид почесал затылок. — Это дар, сынок, а за дар не наказывают. Только используй его на благие дела и никогда, слышишь, никогда не накладывай руны на оружие зла.

— А как различить, деда, добро от зла? — спросил внук деда.

— А вот на это некоторым и жизни не хватает, чтоб распознать, — дед поднял топор и положил на большую наковальню. — Понимаешь, зло всегда прикрывается хорошими делами.

Тахон подошел, погладил топор по рукояти, поднял одной рукой к небу и громко, стараясь сделать голос как можно грубей, произнес:

— Я нарекаю тебя «Брок», — и тихо, почти шепотом добавил: — Как ты и просил.

Потом положил оружие на наковальню и спросил у деда:

— Можно я нанесу рисунок на топор?

— Какой рисунок? Рисунок запросто, только не руну, топор может не выдержать и уж точно не такую, какая уже нанесена, — ответил старый кузнец.