Минёр, штурман и другие

Последним пришёл корабельный врач. Проверить, как здоровье молодых. Два лейтенанта чувствовали себя хорошо и спали в обнимку на диване, а Кирилл, крепко держа стакан и глядя вдаль отсутствующим взглядом, раз за разом повторял тост, после которого за столом наступала тишина. Под утро в один из таких моментов тишину нарушил всем хорошо знакомый командный голос:

– Вот молодёжь пошла! Три часа. Скоро на службу, а они всё ещё первую выпить не могут…

– Мы уйдём, на кого флот оставить?

Собравшиеся переглянулись. Создалось впечатление, что говорящий находится среди них, хотя был он двумя этажами выше.

Ещё несколько голосов с разных этажей согласились с говорившим.

Начальникам тоже не спалось, а слышимость в домах была прекрасной.

Удачный выстрел

«Под лежащего флагманского и "шило" не течёт».

    Присказка старшего помощника

После ремонта лодка вернулась в родную базу, правда, забыли замполита, и он добирался своим ходом. Началась подготовка к длительному плаванию. Оружия на борту ещё не было.

Минёр со своей боевой частью готовился к погрузке торпед и практическим стрельбам. Прострелка торпедных аппаратов планировалась на конец недели, о чём Сергей доложил своему флагманскому специалисту. Понедельник – день тяжёлый.

Его появление в понедельник стало сюрпризом, и торпедисты к такому визиту были не готовы. Ну, спутал Пофигеныч, так прозвали толстого, лысеющего флагмана, после выходного понедельник с пятницей. И что здесь такого. Основной целью посещения была поправка здоровья, однако пусть знают.

Старшина команды не успел поставить в торпедный аппарат стаканчик с «шилом», когда голова флагманского появилась на торпедной палубе. Слегка отдышавшись, он направился к аппаратам.

– Откройте!

Там, ничего. Пусто.

И без того тяжёлое состояние было омрачено отсутствием всякого уважения со стороны подчинённых.

– К проверке не готовы!

Дальше его краткая, но содержательная речь, произнесённая сухим ватным языком, в переводе означала, что добром это не кончится.

Не задерживаясь на торпедной палубе и нескольких минут, Пофигеныч стал спускаться вниз по трапу. Как только его голова опустилась ниже люка, перед носом возник заветный стаканчик, который старшина не успел донести до места. Рука машинально потянулась. Полёт длился недолго. Приземление пришлось смягчить тремя литрами. Уходя с месячной нормой расходного материала, сменивший гнев на милость флагманский приказал немедля провести прострелку торпедных аппаратов.