Древние Узы. Пришествие

Но в виду отличного образования и столь же отличного, но крайне тяжелого характера, а также юношеской вздорности, за пару месяцев она умудрилась отказать, читай оскорбить, всех сватов, которых засылали к ней достойные мужи. Видимо все же любовь к колкостям передалась ей от Ульмы с молоком, вскармливавшей ее в младенчестве. Оттого и нарастал у Наследницы престола конфликт с отцом все сильнее изо дня в день.

Вечером прошлого дня за ужином дошло до того, что Айяр в гневе велел ей убираться в спальню и не показываться ему на глаза пока дурь из головы не выветрится.

После такого еще более странным казался его вызов в такую рань, да еще и в зал малого круга совета – это же неслыханное дело. Женщинам в Хойрис запрещалось учувствовать в государственных делах и входить в палаты совета.

Несмотря на то, что Хойрис во всех официальных бумагах значилась республикой, по факту, после того как были поглощены все остальные государства на Корусе, она стала империей, которой последние триста правила династия Эйгоров.

Тисса, а точнее Первая принцесса Тиссея эль Айяр Эйгор, была единственной дочерью и наследницей престола. Поэтому отец в последнее время все сильнее гневался на сумасбродства дочери. Принцесса выдавала в адрес женихов и потенциальных правителей все более изощренные издевательства. Правитель Айяр не мог допустить абы кого к управлению страной, а со всеми достойными претендентами его любимая дочь, на удивление быстро, смогла рассориться, и грозился выдать ее замуж за того, кого сам сочтет достойным правления.

– А где стража? Куда все пропали и почему мы так торопимся? Ульма что происходит? – Спросила Тисса. Они со служанкой быстро перемещались по пустынным коридорам дворца. Принцесса, несмотря на то что была на полголовы выше служанки, едва за ней поспевала. Через распахнутые окна до девушки доносились едва уловимые запахи дыма. Несмотря на то, что по общепринятому календарю сейчас была зима, на юге республики, где и располагалась Столица было невыносимо жарко круглый год, так что жечь костры никто бы не стал, а значит где-то начинался пожар.

Потому то еще более странным казался тот факт, что стража куда-то пропала, и на улице все тихо, не слышно мужских криков и женских причитаний и не бьет тревожно колокол. Лишь только ветер шелестел листвой финиковых деревьев, да на востоке зарождалась обманчиво нежное солнечное сияние. Буквально через пять часа мостовые нагреются так, что босой ногой невозможно будет ступить.