Древние Узы. Пришествие

– Тайер, будь добр, поставь нашего юного друга на землю, – Аркаис ранее не вмешивавшийся в разборки с воришкой подошел ближе к мальчишке. – Как тебя зовут, дитя улиц?

Парнишка почувствовавший, что хватка молодого монаха ослабла, а ноги прочно стоят на земле хотел было дать стрекача, но не тут-то было. Старший святой брат оказался не менее проворным чем младшим и так же легко поднял его над землей, как котенка, схватив за шкирку.

– Давай сделаем так. Ты расскажешь все, что нас интересует, а мы так и быть простим тебе твою маленькую шалость и не будем сдавать в руки страже.

Договорились? – Аркаис вновь поставил мальца на мостовую, но руку с его плеча не спешил убирать.

– Аджид, – Буркнул карманник, отведя глаза в сторону, будто смущаясь. – Мое имя, Аджид. Договорились.

– Как символично, – Усмехнулся Тей. – Действительно, проворен как козлик. Скажи-ка мне, мой парнокопытный друг, отчего народ в вашем городе столь беспечен, неужели по ночам из тьмы к вам не приходят твари?

– Приходят, сагиб[2], – Мальчишка понял, что опасность ему не угрожает и не стал больше предпринимать попытки к бегству.

– Торг ведут то первого вечернего гонга. Кшатрии[3] бьют в большой гонг на главной площади, и после этого все торговцы сворачивают палатки. Ко второму вечернему колоколу на улицах никого не должно быть, кого стража встретит забьет палками до полусмерти и бросит в каталажку, а потом еще дадут три десятка плетей и отправят на уборку лошадиного дерьма на конюшне раомира.

– А кшатри и раомир[4] это кто? – Уточнил Дилан, ни разу ранее не бывавший в этой части Империи и не знавший местных обычаев и титулов.

– Кшатрии – городская стража, раомир – наместник императора в этой провинции, – пояснил ему Аркаис и спросил у воришки. – Кто сейчас раомир, неужели саиб Джаварди смог избежать действия проклятья?

– Нет, что вы, сагиб, вся старая знать сгинула, – Мальчишка пренебрежительно махнул рукой в сторону моря, как будто именно в нем и пропали все правители, и понизив голос продолжил. – Сейчас городом управляет саиб[5] Кхаири и его ближние.

– Значит Ночной Клан, вышел на свет, – Задумчиво проговорил Аркаис, нахмурив брови. – А что с храмом и нашими братьями?

– Сожгли его, сагиб, – Когда светящийся булыжник взорвался, а народ начал мереть словно мухи, все посчитали, что это монахи вызвали проклятье и убили их всех, а тела подпалили вместе со зданием.

– Тей, будь добр, найди почтовых голубей и напиши Преподобному, – Губы старшего святого брата сжались в тонкую нить.