Древние Узы. Пришествие

– Я подзаряжу силовые камни, благо опыт с паромобилем у меня есть и теперь я знаю, как это делать, – Ответила девушка и покосившись на повязку спросила. – А как ты потеряла глаз, неужели вновь твари?

– Ооо, это было тоже очень занимательно, - Улыбнулась Ульма и зажгла свечу. На улице начали опускаться сумерки, а в комнатке, естественно, не было магических светильников, только пару огарков свечей.

На улице разыгралась непогода и женщина прикрыла ставни, дабы холодный северный ветер не задувал дождевую пыль внутрь помещения.

Зима в районе Бернийских гор всегда непредсказуема, днем разогревает практически так же, как и на Юге, около столицы, а ночи безумно холодные. В дополнение к этому частая и быстрая смена погоды, например, как сегодня, с утра светило солнце, а к вечеру с гор спустились тяжелые черные тучи, которые заволокли небо до самого горизонта.

– Спустя несколько недель после того, как я выехала из Соликома, – Продолжила рассказ женщина, – На одном из переходов я неправильно рассчитала время и ночь застала меня практически в середине пути между двумя поселениями.

Двигаться ночью, сами знаете, верная смерть. Я нашла небольшой заброшенный хутор в пару домов и решила заночевать в одном из них. На первый взгляд там было все спокойно, создавалось впечатление, что люди просто ушли искать лучшей доли, бросив имущество. Когда все уже было подготовлено к ночевке – все ставни закрыты, очаг разожжен, а дверь подперта тяжелой лавкой, на улице опустилась глубокая ночь. И тут в дверь потихоньку, даже не постучали, поскребли. Скажу тебе честно, испугалась я до безумия. Хутор был пуст, я первым делом все проверила, когда нашла его, так что это не мог быть человек, а дикие звери не заходят в человеческие поселения даже в эти неспокойные времена. Я затаилась, не желая открывать дверь, в надежде, что тот, кто скрывается за дверью уйдет в скором времени. Но он не ушел и поскребся вновь, издав толи скулеж, толи писк, я не разобрала в страхе.

Потом скрежет начал раздаваться с разных сторон дома, то в одном углу, то в другом, то вообще на крыше.

Так продолжалось до самого утра, за всю ночь я не сомкнула глаз. Под утро моя лошадь, закрытая в сарае, дико заржала и захлебнулась криком боли и ужаса. Утром с первыми лучами солнца все закончилось, но я от страха боялась выйти из дома до самого обеда. Когда вышла, вся трава вокруг домика была утоптана, а из развороченных ворот сарая в ближайшие кусты тянулась широкая бурая полоса.