Древние Узы. Пришествие

– Хорошо, что я не потеря магическое зрение, – Едва слышно прошептала Ульма, понимая, что принцесса не отстанет и правду сказать придется.

– То есть ты маг? И все эти годы пудрила мне мозги по поводу того, что ты пустышка? – В ярости закричала принцесса. – Но почему я не чувствовала твоей силы и никогда не видела, чтобы ты плела линии силы?

– Не маг, силовик, – Поправила Ульма девушку. – И я не могла пользоваться силой до того момента, как лишилась руки…

– Но почему? – Уже более спокойно спросила Тиссея.

– Я не могу вам сказать, моя госпожа, – Склонив голову ответила старшая женщина. – Все, что вам нужно знать, вы прочтете в письме вашего отца.

– Я бы не советовала вам его сейчас открывать, – Поторопила остановить Ульма принцессу, которая уже шарила в своей сумке, в поисках злополучного конверта. – На нем печать правителя Айра, если вы откроете его до того момента как прибудете в замок Гальзорга, письмо просто сгорит у вас в руках, и вы ничего не узнаете.

Тиссея зарычала в бешенстве и швырнула ненавистный и одновременно такой желанный конверт в сумку и с силой плюхнулась на кровать. Ее серые глаза метали молнии в сторону Ульмы и если бы взгляд мог убивать, то, пожалуй, кормилица бы уже отправилась в мир иной.

– Госпожа! – Служанка подошла к принцессе и ласково погладила ее по руке. – Всему свое время, в назначенный час вы все узнаете. До Гальзорга всего пару недель пути, потерпите. А сейчас предлагаю спуститься вниз и чего-нибудь поесть.

Тиссея еще обижалась на несговорчивую служанку, отказавшую ей в просьбе рассказать правду, отдернула руку и вскочила с кровати. Но первый запал ярости уже прошел и осталась лишь обида. Девушка, молча, не дожидаясь Ульмы, вышла из комнаты.

– Вот и хорошо, - облегченно выдохнула кормилица и направилась следом.

На это Тисса лишь фыркнула рассерженной кошкой, показывая, что все еще гневается. Спустившись по лестнице в обеденный зал, женщины попали в отвратительно пахнущую смесь дыма, пота, сырости и алкоголя. Непогода загнала под крышу таверны, казалось, вдвое больше народа, чем сюда могло поместиться. Люди сидели повсюду – у стойки, на лавках, табуретах, чуть ли не на полу.