Отвергнутые

Его раны постепенно затягивались, но достаточно медленно, чтобы вампир прочувствовал всю полноту боли от развороченной груди и порванных легких.

Кристоф продолжал пытаться сдержать натиск Сэдрика. Все его тело ныло от ран и усталости. Вес булавы начал ощущаться как никогда прежде. Сэдрик же был неутомим и вовсю предавался радостям поединка.

— Сдайся мне, Кристоф. Если будешь хорошо меня умолять, я позволю тебе умереть, сохранив максимум достоинства, — смеясь, говорил между ударами вампир.

— Умолять меня будешь ты, выродок, — сквозь зубы процедил паладин.

Сэдрик начал новую серию ударов, но тут Кристоф удивил вампира. Рыцарь скинул с левой руки щит, а за ним обнаружился закрепленный на предплечье самострел. Руны на оружии ожили, и десяток дротиков был выпущен в упор по Сэдрику. Вампир покачнулся, в равной мере шокированный и болью, и удивлением. Его ноги подкосились, и Сэдрик поспешил опереться на свой меч. Но булава паладина уже неслась прямо к нему. Удар был нацелен в голову, но вампир успел подставить вместо нее левое плечо.

Страшный удар раздробил кости — и левая рука повисла под неестественным углом, а сам кровопийца отлетел в сторону.

— Будешь умолять меня?! — заревел Кристоф.

— Больше никогда! — Сэдрик неуклюже поднялся на ноги. В его глазах появилось то самое хищническое выражение, что уже однажды доводилось видеть паладину. — Я полностью осушу тебя, жалкий рыцарь. Во имя крови!

Вампир вновь атаковал Кристофа с новыми, словно из ниоткуда взявшимися силами. Теперь паладин мог встречать выпады Сэдрика лишь своей булавой — щита больше не было.

На доспехах тут же появились свежие борозды, а кое-где оказалась задета и плоть. Вампир обезумел от сил, дарованных жаждой, и бился с яростью и отчаянием, больше свойственными Бергалу. При этом на краю сознания все еще жили остатки разума и Сэдрик сражался, используя самые изощренные приемы фехтования, какими только владел. Также вампир вспомнил про магические возможности собственного меча. Сэдрик то и дело отскакивал назад, чтобы метнуть в Кристофа свежую волну губительной энергии. Паладин же, блокируя лишь самые опасные удары, неумолимо сближался. Мысленно заставив свою железную кровь прильнуть к груди, Кристоф сформировал дополнительный панцирь, позволивший не отступать перед вампирским натиском.

— Да умри же, наконец! — бесновался Сэдрик, не в силах повергнуть паладина.

Кристоф не обращал внимания на его крики: он просто шел вперед, пытаясь подловить увертливого вампира.