Путь королевы

Ее величество должна была их пройти по дороге к себе. Она подошла к комнате своей названой сестры и занесла ладонь над ручкой двери, размышляя, стоит ли ей входить.

Милена – живое напоминание ее собственного малодушия и слабости.

Эйриэн тогда было чуть больше, чем сейчас ее сестре. Родители покинули Эсилию несколько лет назад, как раз в тот год, когда королева-дочь достигла возраста человеческого совершеннолетия. Эльфийка злилась на них, на страну, в которой жила, на королевский совет, на придворных, на весь мир.

Сразу, через неделю после отплытия родителей, девчонка сбежала из дворца в первый раз, потом во второй, в третий и еще неоднократно. Каждый раз Николо тяжело садился на коня и отправлялся ее искать. Каждый раз находил и возвращал обратно. Это было похоже на игру в прятки, потому что он никогда не ругал, не отчитывал ее, ни в чем не попрекал, а она безропотно возвращалась домой. Эйриэн не занималась делами, а на королевском совете, который тогда устраивали раз в месяц и на котором за нее составляли указы, она бренчала на лютне и во все горло распевала похабные песенки.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды эльфийка не решилась сбежать совсем. Через Паомиру далеко на юг, чтобы ее никто никогда не нашел, чтобы родители пожалели о том, что оставили ее. Она собрала пожитки и темной ночью выехала из дворца в неизвестность. Эсилию она пересекла без проблем, трудности начались уже у самой границы.

Год выдался неурожайным и засушливым. Таких неудачных годов давно не было в стране: цены на продукты, особенно на хлеб, взлетели под небеса, продавали даже обычную чистую воду. От приграничных деревень, мимо которых проезжала Эйриэн, веяло сладковатым запахом смерти и разложения – чума потихоньку проникала в Эсилию. Оттуда поднимались столбы черного, дурно пахнущего дыма, и только перед одним поселением сиротливо ютился предупредительный желтый знак магов-целителей.

Скорее всего, кто-то из них работал на собственном энтузиазме.

Королева старалась не смотреть по сторонам и прятала глаза от проезжающих мимо крестьян, бегущих прочь от заразы. Ей было неимоверно стыдно перед ними, перед своей страной. Она же заранее знала, как любой чистокровный эльф, что год будет неурожайным, и каждый раз на советах злорадствовала, слушая, как советники пытаются распределить продовольствие.