Художник кошмаров - 3

А именно: личные тренировки, организация распорядка практиков, объяснение того, чего я хочу от них и наконец, получение энергии от убитых моими рисунками.

Неудивительно, что с такой помощью прошло относительно не много времени, как я почувствовал готовность к прорыву.

Помня о том, как чуть было всё не закончилось плохо, на этот раз я хорошо подготовился, заставив своё тело впитать буквальный максимум ци.

Если я не готов сейчас, то не буду готов никогда.

После создания стольких разумных рисунков, появление ещё одного должно было стать рутиной, но его будущий высший ранг вносил свои коррективы.

После смерти высших зверей на руинах Денали, люди Рамода бережно собрали и сохранили кровь дракона и птицы. Даже спустя время столь могущественный реагент продолжал истекать ци, что было отличной новостью.

Однако этого всё ещё было недостаточно. И здесь в дело вступала причина, какой именно я хочу создать рисунок.

В этот раз, в отличие от ситуации с той же Лилит, мне ничто не мешало творить. Гигантское белое полотно, лучшие держатели, кисти и краски.

Сама работа проводилась в огромном помещении, вокруг же здания все люди были убраны, чтобы даже случайное слово или звук не мешали моей работе, от чего вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь шорохом кисти. Остальные мои рисунки тоже были снаружи, с нетерпением ожидая своего будущего товарища.

Закончив с нанесением наброска, я наконец почувствовал готовность к прорыву.

Подхватив колбу с кровью Таймин, я вылил её в специально подготовленную чашу, туда же отправилась и кровь высших зверей. Специальной кисточкой я начал размешивать смесь, постепенно добавляя в неё свою ци, от чего полученная жидкость замерцала и заклокотала, пузырясь и меняя цвет.

Отложив подготовительную кисть, я взялся за рабочую и отпустил невидимую пружину внутри меня, запустив процесс возвышения.

Падающий сквозь окна свет словно бы стал темнее и пошел рябью.

Мои губы пересекла злая усмешка. Кажется, кое-кто почувствовал, что я собираюсь сделать.

Глава 11

Кисть с мерцающей краской касается полотна и по воздуху проходит очередная рябь.

Свет чувствует моё желание воспользоваться им против его согласия. Мой сегодняшний акт творения - чистое насилие, заключенное в рамках искусства. Принуждение, выраженное в жестокой насмешке.

Я продолжал рисовать, а мир вокруг меня начал корчиться и распадаться.