Техномаг 2

Вильгейма он без труда нашёл за одним из праздничных столов. Тот, казалось, даже немного протрезвел и теперь снова жадно поглощал еду и вино.

Увы, оба места рядом с ним за столом были заняты, так что Грегору пришлось занять выжидающую позицию и наблюдать, подгадывая удачный момент.

Всё должно выглядеть естественно. Даже если сам Вильгейм на следующий день и не вспомнит с чего начался конфликт, любые случайные свидетели не должны ничего заподозрить. Как иначе? Грегор привык работать чисто.

Но удачный момент выдался только ближе к утру, когда гости начали разбредаться по выделенным им комнатам.

Наконец заняв место рядом с Вильгеймом, Грегор теперь слышал его диалог с другим соседом по столу. Хотя, скорее монолог, ведь тот активно хвастался.

— И вот я ему как дам! Ты бы слышал, как челюсть хрустнула, — он хохотнул, — его дружки сами со страху в штаны наложили. Но я на второго переключился, который больше всех возбухал, и в итоге так их отмутузил, что мама не горюй. Но самое крутое... хотя, давай-ка ещё выпьем сначала?

Собеседник, к слову, слушал его не без интереса и даже с неким восхищением в глазах.

Может потому что по сравнению с амбалом он был совсем щуплый, маленький и, к тому же, очень молодой.

Они чокнулись бокалами, и Вильгейм продолжил:

— Так вот. Самое классное то, что не только его сестра, за честь которой он типа заступался, но и его жена ко мне в итоге пришла.

— И ты её...? — спросил вдохновлённый юнец.

— Ну, конечно! Я к этому просто отношусь. Если баба не страшна, как смертный грех, то кто я такой, чтобы ей отказывать хоть раз в жизни побыть с нормальным мужиком? — он глупо загыгыкал, — хотя у меня так много тёлок уже было, что порой вот так посидеть и выпить с дружбаном даже приятней.

А эти девки... — он махнул рукой, — никуда не денутся. Стоит мне поманить и любая к моим ногам. А в жёны предлагают только девиц из знатных родов.

— Когда так сильно хвастаются, — громко встрял Грегор, — то чаще всего это означает обратное. Либо член маленький, либо не стоит уже.

— Ты охренел, что ли? — перевёл на него мутный взгляд Вильгейм, — ты вообще кто? Жить надоело?

— Вот именно, — невозмутимо продолжил Грегор, — про это я и говорил. Правда глаза колет?

— Какая правда? Что ты несёшь, козлина?

— Заткнись уже, я и так едва не блеванул, пока тебя слушал, ублюдок.

Грегор сознательно использовал именно это оскорбление, зная как оно действует на людей, мнящих себя высокородными. Работало безотказно.