Да, урук-хаи мы!

Старики качали головами, дети глядели на нас, как на мифических героев.

— Одна? — спросил Урдмог.

— Гнездо было, — перебивая меня, ответил Лургуш, и все ахнули снова.

— Одна, — сказал я. — Но ещё чуть-чуть, и их было бы много.

— Ну и дела, — хмыкнула Гедза, покачивая на руках младенца.

Я посмотрел на заходящее солнце. Придётся снова ночевать здесь, а домой возвращаться только завтра утром. Хотелось, конечно, поскорее вернуться в свою собственную юрту, скинуть надоевшие доспехи, погреть руки у горячей печки.

Лучше бы, само собой, погреть руки у батареи отопления, завернуться в плед и выпить соевого латте, но я давно перестал надеяться.

— Расходитесь, не на что тут смотреть, — буркнул я. — Завтра утром надо отправить кого-нибудь наверх, забрать тела. А сейчас я хочу отдохнуть.

Я замёрз и устал, и находиться на этом митинге дольше необходимого не имел ни малейшего желания, поэтому распрощался со всеми и отправился в хижину Гедзы, где и ночевал накануне.

Там я быстро поужинал тем, что нашёл возле очага, выложил на шкуры украденные из гнезда яйца, думая о том, что надо бы изобрести инкубатор, и не заморозил ли я эти яйца, пока спускался с горы.

Вошла Гедза, следом за ней — всё семейство, почтительно кланяясь мне.

— Вождь, позволь обработать твои раны, — тихо сказала вдова.

Я рассеянно кивнул. Руки и плечи были исполосованы когтями гарпии, и кровь давно запеклась, так что я и думать забыл про эти раны, но обработать стоило.

— О! Яйца! — воскликнул один из орчат, подбираясь к ним так же, как подбирался к птичьим гнёздам на здешних скалах.

— Это гарпии, — равнодушно сказал я, стараясь не обращать внимания на то, как Гедза старается то так, то этак ко мне прикоснуться. То прижаться внушительной грудью, то погладить по руке, то ещё как-нибудь.

— Гарпии? — выдохнул другой. — А их можно жрать?

— Наверное, да, — пожал плечами я. — Но именно эти жрать нельзя. Они мне нужны для другого. Из них вылупятся маленькие гарпии.

— Вздор! — фыркнула Гедза, перевязывая мне раны от когтей.

— Их должна высиживать мать, иначе они не вылупятся, а просто протухнут!

— Тише, — недовольно рыкнул я.

— Да, вождь. Прошу прощения, вождь, — покорно сказала она, но я слышал в тоне её голоса скрытый протест.

— Она почти их высидела, — сказал я. — Нужно просто держать их в тепле, но не перегревать.

— А если я сяду на них? — спросил один из малышей.

— Нет, ты их просто раздавишь, — ответил я.