Да, урук-хаи мы!

— Сделаем, — сказал Зугмор.

— Выполняйте, — сказал я.

Сотники развернулись и отправились к своим подразделениям, на ходу начиная отдавать приказы и выбирая тех, кому посчастливится отправиться в тесные и душные тоннели, набитые злыми вооружёнными бородачами, ядовитыми пауками и прочими мерзостями.

Строй пришёл в движение, начал делиться на две половины. Довольная половина, та, что отправится вниз, хищно скалила зубы и подшучивала над теми, кто остаётся. Угрюмая и хмурая вторая половина с нескрываемой завистью поглядывала на избранных счастливчиков.

— Орки! Те, кто остаётся! На вас возложена важная миссия, защитить наши дома! Наших женщин! — проревел я. — А если мы не вернёмся, то и отомстить за нас!

Надеюсь, хоть это их приободрит. Отчасти сработало, угрюмых и откровенно злых взглядов стало меньше.

— Воины! За Орду! — прогремел я, и боевой клич снова прокатился над долиной.

Мы вышли в поход. План был прост до элементарного, заходим через гоблинские тоннели, быстро проходим через заброшенный коридор, надеясь, что пауки не осмелятся напасть на такую ораву, и бьём в самое сердце гномьего поселения.

Гоблины о нашем походе тоже были осведомлены, но их звать я не стал, мы придём сами, а они обещали присоединиться уже там, непосредственно к самой вылазке. Если сумеют перебороть страх перед запретным тоннелем и их обитателями. Даже если не сумеют, я не обижусь. На гоблинов у меня другие планы, бросать их в пекло сражения, как обычное пушечное мясо, будет небывалым расточительством.

Мы, растянувшись длинной цепочкой, отправились к пещерам по широкой натоптанной тропе. Гонцы и навьюченные товарами орки каждый день сновали туда и обратно, вытоптав в снегу неплохой такой тракт.

— Запевай! — крикнул Зугмор.

— По долинам и по взгорьям! Шла Орда! Орда вперёд! — запели самые голосистые.

— Чтобы с боем взять Подгорье, гномской армии оплот! — подхватили остальные.

Текст, самую малость переделанный под текущие реалии, зашёл на ура, даже лучше, чем воинственные песни Зугмора, которые почти все были на один и тот же мотив.

Орки шли, печатая шаг и во всю мощь лужёных глоток распевая старую партизанскую песню, от разгорячённых тел на морозе шёл пар. Каждый был готов прямо сейчас броситься в сечу, продолжая петь, лихой маршевый ритм горячил кровь. Даже мою.