Испытания Зала

– Но что есть свобода?

– Свобода? Это то чувство, когда ты понимаешь, что тебе не о чем беспокоиться, то чувство, когда можно расслабиться и просто наслаждаться жизнью под ярким и тёплым солнцем… Ты никому ничего не должен и ни от кого не зависишь. Это – свобода.

– То есть лень и нежелание быть больше простого себя, что мы называем свободой. Настоящая, священная свобода – это независимость от своих собственных пороков, и только она может сделать мир.

Многие думают, что мы найдём свободу тогда, когда получим все необходимые удобства.

В раю не обретёт счастье тот, кто желания с привязанностями имеет. Посмотри на тех, кто, запершись у себя дома, плачет и жалуется на то, что ему нужна свобода – у них в дальнем углу комнаты даже не наведён порядок. Посмотри на тех, кто добровольно пошёл сражаться за свою родину в тяжёлые времена. Они видят в своей жизни смысл и не боятся того пути, на который их занесла судьба – они свободны. Свобода не есть получение всего необходимого в любой момент – это способность в любой момент в нём не нуждаться.

Зал замолчал. Он посмотрел на старый корпус от автомобиля, который был перекошен каким-то снарядом.

– В этой войне машины сражались против друг друга, и это было абсолютно бесполезно, – сказал он, продолжая глядеть на ржавую машину. – Мне жалко тех, кто был на другой стороне, ведь они, наверное, были правы, а мы их всех поубивали. Значит, мы и есть злодеи, и нам нести на себе эту ношу до скончания веков… А они правы.

Они лишь хотели оставить мир в гармонии.

– А что же насчёт нас? Разве наши машины не хотели революции? Разве она не помогла развиться лучше нашим технологиям, благодаря которым позже было спасено больше жизней, чем отдано в этой войне? Хотелось бы над всем этим посмеяться, но судить не нам. Под давлением собственной жажды неосвещённой власти и чужих обещаний мы забываем значение существования, и, пока одни борются за господство своего политического режима, мудрые пытаются помирить их и заставить просто посмотреть на небо, ведь оно не красное, не зелёное и не синее – оно просто бесцветное небо, за установление цвета которого мы так безжалостно проливаем кровь.

Зал снова на минуту задумался.

– Плизен, пойми меня. Я не могу оставаться здесь. Все эти машины были жестоко убиты подобными мне, и я не хочу повторять их деяния.